Автор
Девушка оказалась в сердце опасной мафиозной династии. Импульсивные и опасные чувства заполняют неспокойное сердце Долли, прикованной к кровавым играм и тайным смертям. В мире, где каждое слово можно истолковать как подножку для унизительного обмана, Долли пытается выжить в этом динамичном и отталкивающем мире....
При следующем шлепке она снова вскрикивает, но на этот раз я замечаю, что она закрывает глаза и издает стон одобрения.
— Тебе нравится, когда я наказываю тебя как шлюху, Бьянка?
Гнев клубится в ее взгляде, и она пытается ударить меня локтем, но я предугадываю движение и блокирую ее, прежде чем она успевает нанести какой-либо ущерб. Я хихикаю, низко и злобно, одной рукой сжимая ее запястья, а другой шлепая ее по клитору. Ее ответный стон говорит мне о том, что ей нравится моя дисциплина, даже если она продолжает брыкаться и рычать в моей хватке.
— Я хочу развестись, — прорычала она. — Мы даже не состоим в законном браке, поскольку не консумировали брак. Я буду добиваться аннулирования брака.
— Интересно, — ворчу я ей в ухо, пробираясь рукой между ее ног. Влага покрывает мои пальцы, и становится ясно, что, хотя она и ненавидит меня, ее тело явно любит. — Может быть, нам нужно исправить это упущение. Может быть, мне нужно трахнуть тебя прямо здесь и сейчас.
Мои пальцы продолжают работать с ее киской, играя с ее клитором, прежде чем я ввожу в нее пальцы на всю длину, открывая ее для себя ее тугую девственную дырочку.
— Посмотри в зеркало, printsessa. Посмотри, какое удовольствие я тебе доставляю.
Она делает то, что я говорю, ее восторженное выражение лица и полузакрытые глаза выдают, как она возбуждена. Я продолжаю обрабатывать ее клитор большим пальцем, а мои пальцы раздвигают ее тело для моего члена.
— Какая хорошая девочка, — похвалил я ее, когда она застонала. — Посмотри, как ты меня намочила. — Я подношу блестящие пальцы к лицу, и когда они оказываются у меня во рту, я облизываю их дочиста, пока она содрогается всем телом. На вкус она так же хороша, как и на вид — сладкая, с соленым привкусом.
Ее глаза встречаются с моими в зеркале. Она выглядит противоречивой, внутри нее разгорается спор, но я легко принимаю решение.
— Раздвинь ноги, — приказываю я, наклоняя ее. Речь идет уже не о наказании, а о том, чтобы доставить ей удовольствие и взять то, что принадлежит мне. Мрамор впивается в ее бедра, но она не жалуется.
