Джуд выросла при дворе жестоких фейри, убивших её родителей. Теперь она владеет мечом не хуже воина и готова на всё, чтобы завоевать власть в волшебном королевстве. Но любовь к принцу грозит разрушить её планы мести и сделает её уязвимой перед врагами.
Из рыжих кудрей торчат заостренные уши. С одной мочки свисает золотая сережка, и в ней, как в зеркале, отражается пламя свечей. Он действительно красив, но какой-то застывшей нечеловеческой красотой.
– Рада, что тебе понравилось мое платье, – ухитряюсь выдавить я.
– Скажи, ты могла бы меня полюбить? – как бы невзначай спрашивает он.
– Конечно. – Смеюсь, не совсем уверенная, такого ли ответа он ждал. Но вопрос так странно сформулирован, что я едва нашлась, что сказать, не обидев его. Полюбила убийцу своих родителей; значит, могу полюбить кого угодно. Я хотела бы полюбить его.
– Интересно, на что ты готова ради меня? – продолжает Локк.
– Не понимаю, о чем ты. – Это загадочное существо с настойчивым взглядом не тот Локк, который стоял на крыше своей усадьбы и так ласково разговаривал со мной, не тот, кто, хохоча, гонялся за мной по ее залам. Не до конца уверена, кто этот Локк, но он полностью выбил меня из равновесия.
– Ты можешь ради меня отречься от обещания? – Он улыбается, словно дразнит.
– Какого обещания? – Локк вертит меня вокруг себя, мои кожаные туфли выделывают пируэты на земляном полу. Издалека слышится звук трубы.
– Любого, – беззаботно бросает он, хотя речь идет о серьезных вещах.
– Полагаю, это зависит от обстоятельств, – говорю я, потому что честный ответ, простое «нет», никому не захочется услышать.
– Достаточно ли сильно ты любишь, чтобы отказаться от меня? – Уверена, вид у меня ошеломленный. Он наклоняется ближе. – Разве это не испытание любви?
– Я… Я не знаю. – Все это, должно быть, прелюдия к какому-то заявлению с его стороны – либо о чувствах ко мне, либо об их отсутствии.
– Достаточно ли сильно ты любишь, чтобы плакать из-за меня? – Эти слова Локк произносит, почти касаясь губами моей шеи. Чувствую его дыхание, щекочущее кожу, и вздрагиваю от возбуждения, которое смешивается с каким-то неприятным предчувствием.
– Ты хочешь сказать, если тебе сделают больно?
– Я хочу сказать, если я причиню тебе боль.
По коже бегут мурашки. Мне это не нравится. Но я по крайней мере знаю, что ответить.
– Если ты причинишь мне боль, плакать не стану. Отвечу тем же.
Мы продолжаем кружиться, но здесь он сбивается с шага.
– Я уверен, что ты…
Он внезапно замолкает, поворачивается и смотрит себе за спину. В голове у меня пусто. Кровь хлынула к лицу. Страшно даже подумать, что он скажет дальше.
– Пора менять партнеров, – доносится до меня голос; я перевожу взгляд и вижу перед собой худшее, что только можно представить – Кардана.
