На тихой уютной улице жил одинокий мужчина в черном одеянии, останавливаясь перед домом с высокими каменными стенами и террасой. Внутри все было спокойно, но в воздухе витал странный шарм, будто сам город вдруг заиграл своей тайной мелодией.
Согбенный, худой как щепка, с длинными волосами и вороном на плече, он опирается на деревянный посох со свежим ростком. Говорят, его еще в юности сманили сюда из мира смертных, и я спрашиваю, что же он будет делать среди фейри без своего короля.
– Мой господин, отпускать вас мы не хотим, – говорит он, и эти слова звучат с особым, торжественно-печальным резонансом."
"Элдред складывает руки в форме чаши, и ветви трона содрогаются и начинают расти, тянуться вверх новыми, зелеными побегами, на которых, по всей длине, раскрываются почки и расцветают бутоны.
– Другой встанет на мое место, а я прошу вас освободить меня.
В ответ на просьбу все собрание выдыхает единым голосом:
– Освобождаем.
Тяжелая мантия, символ верховной власти, соскальзывает с плеч старика и падает на каменный пол украшенной брильянтами тряпкой.
– Кого поставишь вместо себя? – спрашивает Вал Морен. – Кто будет нашим Верховным Королем?
– Мой третий по рожденью сын, Даин, – отвечает Элдред. – Выйди, дитя.
Принц Даин поднимается со стула. Его мать снимает белое покрывало, оставляя сына голым.
– Принимаешь? – спрашивает Вал Морен. Ворон на его плече вскидывает крылья и бьет ими воздух. Часть ли это церемонии? Не знаю.
– Я приму бремя и честь короны, – торжественно произносит Даин, и в этот миг нагота становится чем-то другим, неким знаком силы.
– Неблагой двор, повелитель тьмы, выйди и отметь своего принца, – говорит Вал Морен.
Какая-то богган неуклюже проходит к помосту. Тело ее покрыто густыми золотистыми волосами, длинные руки волочились бы по земле, если бы она не сгибала их. Вид у нее внушительный, и сломать принца Даина пополам ей бы не стоило больших трудов.
