На тихой уютной улице жил одинокий мужчина в черном одеянии, останавливаясь перед домом с высокими каменными стенами и террасой. Внутри все было спокойно, но в воздухе витал странный шарм, будто сам город вдруг заиграл своей тайной мелодией.
Смирись с моим выбором. Не унижайся перед народом.
– Мы решим это между собой. – Балекин обращается к брату так, как будто их отца здесь нет. – Никакого Верховного монарха. Только мы вдвоем и корона.
– Мне не нужно с тобой драться. – Даин указывает на рыцарей, окруживших помост и только ждущих приказа. Среди них и Мадок, но больше ничего не видно. – И ты недостоин даже их внимания.
– Что ж, пусть это будет на твоей совести. – Балекин делает два шага и выбрасывает руку. Он даже не смотрит на цель, но клинок пронзает горло Эловин.
Некоторые даже не заметили этого внезапного, бесстрастного жеста. Элдред вскидывает руку, и я думаю, что он намерен повторить тот магический трюк, благодаря которому пошли в рост корни и расцвели сухие ветки.
– Стража, – произносит Даин голосом, которому должно подчиняться. Но никто из рыцарей не делает и шага к помосту. Словно по команде, они поворачиваются спиной к королевской семье и направляют мечи в сторону публики. Все происходит с их согласия. Они помогают Балекину совершить переворот.
В то, что это план Мадока, я поверить не могу. Даин – его друг. Даин воевал вместе с ним. Даин намерен вознаградить его, как только станет Верховным Королем.
Толпа рвется к выходу и уносит с собой меня. Все суетятся, толкаются – кто-то пытается пробиться к сцене, на которой разыгрывается трагедия, кто-то спешит уйти подальше от нее.
Седоволосый король Двора термитов рвется к помосту, но путь ему преграждают его собственные рыцари. Моей семьи не видно.
События развиваются стремительно. Рия подбегает к Верховному Королю со своим бесполезным ножичком. Принять его за оружие невозможно, но в смелости ей не откажешь. Таниота склонилась над Эловин и пытается остановить кровь юбками своего платья.
– Что ты теперь скажешь, отец? – обращается к Элдреду Балекин. – Брат?
Вылетевшие из тени две стрелы бьют Балекина в бок. Он шатается, но остается на ногах.
