На тихой уютной улице жил одинокий мужчина в черном одеянии, останавливаясь перед домом с высокими каменными стенами и террасой. Внутри все было спокойно, но в воздухе витал странный шарм, будто сам город вдруг заиграл своей тайной мелодией.
Самоуверенности в голосе поубавилось, а мягкости добавилось. Он похож на человека, оказавшегося в ужасном сне, но отказывающегося просыпаться.
– Кто из вас коронует меня? Коронует и останется живой.
Мадок говорил моей матери не бежать.
Уронив нож, вперед выходит Кейлия. На ней золотой корсаж и синяя юбка, а на распущенных волосах венок из ягод.
– Я, – говорит она. – Я короную. Сделаю тебя королем, хотя пятно твоих деяний всегда будет омрачать твое правление.
«Никогда, как и всегда, слишком сложное понятие для смертных», – думаю я и злюсь на себя за то, что вспомнила Кардана.
"Стрела из-под крыши, просвистев по совершенно иной, чем в прошлый раз, траектории, бьет Кейлию в грудь. Руки ее взмывают, как будто рана – это что-то неприличное, и ее надо закрыть. Потом глаза закатываются, и она падает без единого звука.
Зато Балекин кричит в отчаянии. Мадок отдает приказ, и его люди целятся в потолок. Несколько человек бегут по ступенькам вверх.
Он убил ее. Призрак.
Проталкиваюсь к помосту. Мимо требующих еще крови. Я и сама не знаю, что буду делать, если попаду туда.
Рия подбирает брошенный сестрою нож. В синем платье, с ножом в дрожащей руке, она напоминает птаху, пойманную до того, как ей удалось взлететь.
Рия – единственная настоящая подруга Виви в Фейриленде.
– Будешь драться со мной, сестра? У тебя ни меча, ни брони. Перестань, для такого слишком поздно.
– Слишком поздно, – говорит она и вонзает лезвие себе в горло, чуть пониже уха.
– Нет! – кричу я, хотя мой голос тонет в воплях толпы и еще более громких стенаниях Балекина. Я больше не могу видеть смерть и закрываю глаза, хотя меня толкают со всех сторон. Балекин требует найти Кардана и привести его сюда, и только тогда глаза открываются сами собой. Но Кардана нет. Есть только тело Рии.
И ужас… ужас…
Крылатые лучники целятся в перекрестье балок, где прячется Призрак, а секундой позже он падает в толпу.
Шансов нет. Стражей слишком много, а места для маневра мало. Хочу помочь ему, но остаюсь на месте. Что я могу сделать? Ничего. Я никого не могу спасти.
Балекин поворачивается к придворному поэту, указывает на него.
– Ты коронуешь меня. Произнесешь слова церемонии.
– Я не могу, – говорит Вал Морен.
