На тихой уютной улице жил одинокий мужчина в черном одеянии, останавливаясь перед домом с высокими каменными стенами и террасой. Внутри все было спокойно, но в воздухе витал странный шарм, будто сам город вдруг заиграл своей тайной мелодией.
– Что ты делаешь? – шипит на меня Тарин. Со странным мерцанием в глазах из-за ее спины на меня смотрит Локк. Моя история становится все интереснее, а я знаю, что больше всего он любит истории.
– Наилучшее из того, что можно сделать, – отвечаю я.
Тяну корону на себя, и несколько долгих мгновений Тарин крепко держит ее. Потом разжимает пальцы, и я отшатываюсь с короной в руке.
Виви осмеливается подвести Оука поближе. Ориана остается с толпой; она стискивает ладони. Должно быть, заметила отсутствие Мадока и пытается понять, что я имела в виду, когда говорила, что придется заплатить.
– Принц Кардан, – зову я. – Это для вас.
Толпа расступается перед ним – еще одной ключевой фигурой этой драмы. Он идет, чтобы встать рядом со мной и Оуком.
– Стойте! – кричит Балекин. – Остановите их немедленно! – Он больше не собирается играть в политику и вытаскивает меч. По всему залу со зловещим скрежетом из ножен выползают мечи. Я слышу, как заколдованная сталь стонет в воздухе.
Тяну руку к Закату, и в этот миг Призрак стреляет еще раз.
Балекина отбрасывает назад. По залу проносится глубокий потрясенный вздох. Застрелить короля, пусть еще не коронованного, нешуточное дело. Потом, когда меч Балекина падает на старинный ковер, я вижу, куда угодила стрела.
Арбалетная стрела пригвоздила к праздничному столу его руку. Ту самую, которая казалась твердой как сталь.
– Кардан, – зовет Балекин. – Я тебя знаю. Знаю, ты предпочел бы, чтобы я занимался нелегкой работой правителя, а ты наслаждался бы властью.
Я подзываю Оука поближе и вкладываю корону в его руки, чтобы он рассмотрел ее и привыкал держать. Виви ободряюще похлопывает его по спине.
– Принеси мне корону, Кардан, – требует Балекин.
Принц Кардан бросает на своего старшего брата такой же холодный расчетливый взгляд, которым Балекин смотрел на тех, кому обламывал крылья, кого бросал в реки или навсегда прогонял от Двора.
– Нет, брат. Я этого не сделаю. Если бы у меня не было другой причины, чтобы выступить против тебя, я бы выступил тебе назло.
Оук смотрит на меня снизу вверх – ждет подтверждения, что он все делает правильно перед лицом стольких зрителей. Я подбадриваю его улыбкой.
– Покажи Оуку, – шепчу я Кардану. – Покажи ему, что надо делать. Опустись на колени.
– Они подумают… – начинает он, но я перебиваю.
– Просто сделай это.
