На тихой уютной улице жил одинокий мужчина в черном одеянии, останавливаясь перед домом с высокими каменными стенами и террасой. Внутри все было спокойно, но в воздухе витал странный шарм, будто сам город вдруг заиграл своей тайной мелодией.
– А потом от нее отказалась.
Его взгляд переместился на Джуд, и его лицо словно окаменело.
– Чего стоит обещание смертной жены? Думаю, ответ у меня есть.
Обернувшись, мама, к немалому своему удивлению, обнаружила, что Джуд еще здесь. Этого взгляда хватило, чтобы девочка сорвалась с места и метнулась в гостиную.
Тарин еще спала. Телевизор работал. Вивьен подняла свои кошачьи глаза под полуопущенными веками.
– Кто там у двери? Я слышала какой-то спор.
– Кто-то… страшный… – Джуд запыхалась и даже слышала, как колотится сердце, хотя и пробежала-то всего ничего.
Отец замахнулся топором на незнакомца…
Никогда он не поднимал руку на Джуд и ее сестер, чтобы наказать их, даже когда девочки попадали в большие переделки. Никогда никого не обидел. Не такой был человек.
И однако ж… однако ж…
Пролетев мимо высокого незнакомца, топор впился в деревянную отделку двери.
Чудной, пронзительный вопль вырвался у Тарин, которая тут же захлопнула рот ладошками.
Незнакомец выхватил из-под кожаного плаща кривой клинок. Меч как в книжке. Папа еще пытался вырвать застрявший в дверной раме топор, когда человек в плаще вонзил клинок ему в живот и дернул вверх. Джуд услышала звук, как будто ломаются палочки, и звериный крик. Папа рухнул на ковер.
Ковер окрашивался красным.
Мама закричала. Джуд закричала. Тарин и Вивьен закричали. Закричали все, кроме высокого незнакомца.
– Иди сюда. – Он посмотрел на Вивьен.
– Ты… чудовище, – крикнула их мать, поворачиваясь к кухне. – Он мертв!
– Не убегай от меня. Только не после того, что ты сделала. Убежишь еще раз, и, клянусь, я…
Но она все равно побежала.
