Рот… зацеловать бы до смерти. Грязный. Порочный. Но манит. Не выдерживаю, снова губы ее чертовы кусаю.
Всю бы порвал. Зубами. Загрыз бы. А не могу. Не хочу. Берегу. Как хрустальную. Никому не отдам. Даже смерти. Сам замучаю.
* * *— Кто нарисовал эту гадость?
— Я, — рассмеялась сестра.
— Чего? — опять посмотрел на рисунок, потом на нее и бросил: — Не верю.
— Почему? — чуть нахмурилась. — По-твоему, я могу только милые пейзажи создавать? На другие работы не способна?
— От художеств я далек, — пожал плечами. — Но ты нормальные вещи рисуешь, а это явная дрянь. Уродство.
— Ладно, хватит, — отобрала у меня рисунок и отвернулась, положила на стол, принялась изучать, после задумчиво протянула: — Буду дальше свой стиль искать.
— Хм, сама такое наворотила?
— Сама.
Подошел ближе, склонился над столом.
Жаль сестру расстраивать.
Может, не понимаю чего. Высокое искусство. Черт разберет. Нет. Ну, дрянь. Хренотень полная. Реально. И чему только их в той школе учат.
— А что тут вообще? — скривился. — Демон голую бабищу лапает. Если отец такие твои художества увидит, то на занятия больше не отпустит. И будет прав.
— Марат! — глазами сверкнула, брови сдвинула.
Я начал хохотать. Не удержался.
А она мне кулаком сразу пригрозила. Такая забавная в гневе. Грозная. А кулачок как у ребенка. Натурально детский.
Моя сестренка. Крошечная.
Ну, она-то взрослой себя считает. Самостоятельной. Как восемнадцать в прошлом месяце исполнилось, так и вовсе нос задрала. Независимая девушка. Серьезная.
Разве скажешь, что я ей пеленки менял? Конечно, негоже брату видеть сестру в подобном виде, однако выбора не было. Война запреты размывает. Отец далеко. Рядом только мои младшие братья. Никаких женщин. Мы скрывались и выживали как умели.
— Ты испорчен, — заявила, как будто к стене припечатала. — Сразу видно.
— Чего это?
— Нет здесь ни демона, ни голой бабищи.
— А что тогда?
— Борьба света и тьмы.
Вот же выверт.
Я аж пригляделся. Но в глаза упорно голые груди и бедра лезли. Хотя деталей особых не прорисовано. Уж я бы по-другому все изобразил. Повыразительнее.
— Неужели не замечаешь? — спросила сестра. — Никакого намека не улавливаешь?
— А должен?
— Ох, — только и выдохнула. — Рано мне за настоящие работы браться. Не умею толком суть передать.
— Стой ты, — присел напротив. — Талант у тебя есть. Точно. И даже в этом уродстве что-то цепляет.
— Не важно, — покачала головой. — Все равно скоро я выйду замуж. О творчестве придется забыть.
— Почему вдруг?
— Буду детей рожать, — невесело усмехнулась. — Выполню свое предназначение.
— Отец обо всем договорился. Ты закончишь университет, а в случае беременности…
— Любое обещание можно нарушить, — не захотела даже слушать. — Ты же знаешь, как бывает. Я перейду в другую семью.