Автор
Войдя в комнату, ты чувствуешь на себе пристальный взгляд. Взгляд хладнокровного и жестокого монстра, который уже давно тебя знает. Ты знаешь, что эта сцена неизбежна. Страх заставляет дрожать ноги, но гнев заставляет кровь биться в ушах гораздо быстрее.
Похоже, «Жестокий роман» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Верно?
— Как тебе? — интересуюсь вкрадчиво, когда начинается антракт после первого действия, даже дыхание задерживаю в ожидании ответа.
Марат поворачивается ко мне всем корпусом и прожигает горящими черными глазами, обдает самое нутро адским пламенем.
— Хрень, — ухмыляется, обнажая крепкие звериные клыки. — Сказочная. Но заряжают красиво.
— Тебе не нравится? — нервно облизываю губы.
— Нормально, — берет меня под руку и выводит в коридор.
— Ты ведь понял, что… — начинаю и осекаюсь, пытаясь подобрать более обтекаемую формулировку.
— Баба в мужика вырядилась, — отвечает со смешком. — Вроде мужа спасает. Дурит урода, который держит парня в плену. Еще девка какая-то в ту переодетую бабу втрескалась по уши. Уловил суть?
— Пожалуй, — натянуто улыбаюсь.
В столь упрощенной интерпретации все действительно звучит не очень привлекательно. Этот синопсис едва ли пробудит восторг. Не стоило мне проводить эксперимент, заранее обреченный на феерический провал.
— Короче, сказка, — заявляет Марат.
— Почему? — удивляюсь.
— Бабу сразу видно, — многозначительно хмыкает.
— В смысле? — невольно возмущаюсь. — Она же замаскировалась.
— И каким дебилом нужно быть, чтоб повестись? — издевательски выгибает брови. — Ну, глухим и слепым по ходу. Иначе номер не пройдет."
"— Героиня изображает юношу, — пожимаю плечами. — Что тут настолько нереального? У нее мужская одежда и…
— Бабский голос, — обрывает саркастическим замечанием, продолжает насмешливым тоном: — Бабская походка.
— Да неужели? — хмурюсь. — При должной подготовке все возможно. Надо только поработать над деталями.
— Точно, — бросает иронично.
— Не веришь? — от внезапно вспыхнувшей ярости сжимаются кулаки.
Марат смотрит на меня. В упор. Выразительно. Перемещает взгляд чуть ниже. К груди. Не стесняется ни капли. Будто раздевает, срывает одежду, сдирает слой за слоем. Раздирает на клочки платье. Бюстгальтер.
Делаю глубокий вдох. Автоматически.
Становится хуже. Гораздо. На физическом уровне ощущаю его похоть. Опаляющую жажду дикого зверя. Кипучее желание изголодавшегося хищника.
— Знаешь, это не главное, — обнимаю себя руками, словно надеюсь выстроить защиту, создать преграду. — Могло такое происходить или нет. Не важно. Идея заключается в другом.
— Любовь и прочая херня, — кривит губы в ухмылке. — Я понял.
— Верность, — говорю тихо.
