Автор
Войдя в комнату, ты чувствуешь на себе пристальный взгляд. Взгляд хладнокровного и жестокого монстра, который уже давно тебя знает. Ты знаешь, что эта сцена неизбежна. Страх заставляет дрожать ноги, но гнев заставляет кровь биться в ушах гораздо быстрее.
Похоже, «Жестокий роман» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Стрелецкий-старший порядочный интеллигентный человек. Он бы не пошел на преступление. Даже такой любитель покопаться в грязи как Егор ничего ужасного про него не нашел.
А если речь о дальних родственниках? О ком-то, кого я попросту не знаю? О давней подставе, которую тщательно скрывают?
Ну, не мог же Марат на пустом месте обозлиться. Или мог?
Господи. Откуда мне знать? Он убийца. Психопат. Взять хотя бы его реакцию на мое обручальное кольцо. Еще немного — раздробил бы мое запястье в порошок. От такого жуткого типа можно любую мерзость ожидать.
Я бросаю взгляд на свою руку и невольно морщусь. Там, где Марат схватил меня, уже начинают проявляться следы синяков. Обычное покраснение приобретает характерный сизый оттенок.
Каково тогда оказаться под ним в постели? Вообще, живой не выйдешь. А еще говорил, что знает, как обращаться с женщиной. Сомневаюсь. Его огромными ручищами только пытать. Черт. О чем я опять думаю?
— Предпочитаете чай или кофе? — вопрос борт-проводника действует точно спасательный круг, вырывает из пучины раздумий.
— Чай, пожалуйста, — прошу я. — И минеральную воду без газа.
Олег присоединяется к моему заказу.
А что бы выбрал Марат? Дьявол. Опять.
Чистый спирт. Без каких-либо разбавлений и примесей. Стоит пригубить хоть раз — мозг выносит напрочь. Уже не очнуться. Кровь отравлена, насквозь пропитана ядом.
У меня тоже появляются тайны. Злосчастный поцелуй.
Мои губы до сих пор горят огнем. Даже обжигающий чай не стирает следы преступления. Жарко и жутко. Память не удается стереть. Жесткий рот буквально изнасиловал меня. По доброй воле. При одном воспоминании о властном языке, врывающемся внутрь, бедра в момент сводит судорога.
Жгучий стыд охватывает все мое существо. Как я буду целовать Олега? После такого. И пусть говорят, поцелуй — не измена. Я разрешила Марату гораздо больше дозволенного.
А он ведь не спрашивал. Он знал. Чуял.
Настоящий зверь.
* * *Пересадка в Амстердаме приносит такой сюрприз, что я разом забываю о раскаяниях и терзаниях, все угрызения совести отступают на второй план.
— Это твой новый паспорт, — говорит Олег. — На время.
Сначала сказанное кажется шуткой. Однако я открываю документ, взираю на свою фотографию, читаю абсолютно чужое имя и обмираю изнутри.
— Что? — спрашиваю тихо.
