Автор
Войдя в комнату, ты чувствуешь на себе пристальный взгляд. Взгляд хладнокровного и жестокого монстра, который уже давно тебя знает. Ты знаешь, что эта сцена неизбежна. Страх заставляет дрожать ноги, но гнев заставляет кровь биться в ушах гораздо быстрее.
Похоже, «Жестокий роман» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Он должен подчинять и порабощать, завоевывать новые территории, властвовать безгранично.
Я пытаюсь сосредоточить внимание на главном, выбрать и озвучить хотя бы один вопрос из множества важных.
Где мы? Что это за место? Как я здесь оказалась? Почему? Зачем? Для какой такой цели? И вообще что за чертовщина творится?
Но я не способна разлепить плотно сжатые губы, с ужасом изучаю Марата, замечаю: он впервые одет не в строгий деловой костюм. Темно-серые спортивные штаны, простая белая футболка, кроссовки. Выглядит так, будто недавно закончил интенсивную тренировку, вернулся после долгой пробежки.
Я не могу ему сопротивляться. Не хочу. Я полностью теряю контроль.
Дура. Соберись. Сделай же хоть что-нибудь. Борись. Придумай план. Выберись. Вырвись отсюда.
— Где Олег? — однозначно не лучший вопрос, однако именно это волнует сильнее всего.
— Жив, — холодно произносит Марат.
— Он пытался защитить сестру, — тихо продолжаю я, ступаю на опасную почву. — Разве вы поступили бы иначе?
Горящий взгляд леденеет, полные губы кривятся в оскале.
Я вижу как его пальцы резко сжимаются в кулаки, как напрягаются стальные канаты мышц под смуглой кожей, как вздуваются и без того набрякшие вены. На долю секунды кажется, что зверь бросится вперед и разорвет меня, задерет до смерти.
— Отдал бы я свою женщину? — вкрадчивый вопрос режет вены без жалости. — Сделал бы ее чужой жертвой?
— Я не… не жертва, — стараюсь прозвучать твердо, однако голос предательские срывается.
Марат шагает вперед. Моментально отступаю. А он ухмыляется. Хищно. Выразительно. Обнажает острые клыки. Упивается моим животным страхом.
— Вы не имеете никакого права держать меня здесь, — роняю тихо, но четко.
— Повторишь это, когда натяну тебя на член, — заявляет ровно, абсолютно невозмутимым тоном, словно речь идет о само собой разумеющихся вещах.
— Что? — закашливаюсь от волнения, судорожно бормочу: — Я не стану… Я… этого не будет никогда! Вы не посмеете…
Осекаюсь и замолкаю. Осознаю непреложную истину. Сглатываю горечь.
Посмеет. Еще как. Скрутит и нагнет. За секунду. Даже вскрикнуть не успею. Такой здоровенный. Он меня надвое переломит и даже не заметит.
