В чем дело? Неужели его безумный папаша действительно отдал приказ уничтожить жертву без долгих церемоний?
— Тебе нужно переодеться, — бросает Марат. — Быстро."
"— В смысле? — суть и правда доходит с трудом. — Зачем?
— Все мужики вокруг пялятся на твои сиськи, — поворачивается и окидывает тяжелым взглядом, к полу припечатывает. — Слюной исходят.
— Что? — роняю еле слышно. — Ты же сам это платье купил.
— Купил, — криво усмехается, хватает под локоть, тащит в сторону. — Но уж точно не для того, чтоб другие мою бабу глазами жрали.
— Бред, — выдаю судорожно. — Никто не смотрит. Ну, почти… просто вечерний наряд плохо вписывается в подобное место. В дорогу принято надевать удобные вещи.
— Ну, значит, оденем тебя удобнее, — хмыкает. — Вперед.
Черт. Почему любая, даже самая безобидная фраза в его устах звучит жутко? Готова поспорить, ему ничего не стоит содрать мой наряд прямо тут. Посреди терминала. Только присутствие других самцов удерживает от моментальной расправы.
И почему я опять виновата? Сам выбрал. Сам нарядил. Теперь кипит от ярости. Мрачнеет сильнее с каждой прошедшей секундой.
Марат заталкивает меня в женский туалет. Тянет к свободной кабинке. Толкает дверцу ногой.
— Переодевайся, — бросает холодно.
— Здесь? — шумно сглатываю. — Во что?
— В сумке посмотри.
Никто не делает ему никакого замечания. Даже не пытается рот открыть и хоть пару фраз произнести. Хотя тут хватает женщин. Успеваю отметить как минимум семь фигур. Кто-то руки моет. Кто-то поправляет макияж у зеркала. Да и несколько кабин занято.
Однако никого как будто и не смущает столь внезапное вторжение мужчины в дамский туалет. Ни тени возмущения. Ни единого возмущенного возгласа. Словно происходящее ничем не выбивается из привычной рутины. Все воспринимается как должное.
Они с ума сошли?!
Дрожащими пальцами осматриваю содержимое своей сумки. Вероятно, Замира собрала самые необходимые вещи. Пара легких платьев, нижнее белье.
Я выполняю распоряжение своего тюремщика.
А может, стоит заорать? Попросить помощи?
Дурацкая идея.
По дороге обратно нас провожают неодобрительными взглядами. Точнее — меня. На Марата же взирают с неподдельным восхищением. А на меня как на какое-то недоразумение. Даже странно, почему нахожусь рядом с таким обалденным мужчиной.
Он может насиловать меня. Избивать. Убивать. Его никто не осудит. Каждый поступок будет принят и одобрен.
Альфа-самец.
Никто ему и слова против не скажет. То, что никому другому не спустят, ему простят в момент. Преклонят колени, послушно уступят, проявят абсолютную покорность.
Я чувствую, как он действует на женщин, и это пугает.
* * *Стюардесса флиртует с Маратом. Мило и ненавязчиво.