Это естественно и закономерно. Темнота неизбежно становится частью меня, моим настоящим миром.
— Ебаться будем? — резко бросает Марат.
Он что…
Он спрашивает моего разрешения?"
"Во рту пересыхает. Совершенно не представляю, как могу ему ответить. Отказывать попросту опасно. Страшно. До одури. Хотя… проклятье, да я же не хочу отказывать. Жажду его внутри себя. Глубоко. Мощно. Чтоб до судорог довел. Чтоб затрахал до полусмерти.
Замираю, примерзаю к полу. Становится жутко и жарко от таких ненормальных, аморальных мыслей. Губы разлепить точно не сумею.
Так и стою молча. Как каменная статуя.
— Зря только свободу дарю, — мрачно заключает Марат. — Ничего решить не можешь. Или разучилась?
Он лежит на кровати, забросив руки за голову. Вроде расслаблен, но в то же время собран, готов к броску в любую секунду. Не стоит обманываться, принимая его спокойствие и вальяжность за чистую монету.
— Зачем эти игры? — с большим трудом сглатываю ком в горле. — Позволяешь выбирать, но сам стоишь у руля.
— Разрешаю порулить — не ценишь, — хмыкает.
— Довольно сложно поверить в иллюзию, — признаюсь честно. — К тому же я привыкла к прошлым правилам. Ты отдаешь приказ. Я выполняю. Все очень просто.
— Ни черта ты не выполняешь, — смеется.
— Ну, я стараюсь, — роняю мягко.
Марат приподнимается на локтях. Даже в кромешной темноте его взгляд обдает мое тело адским пламенем. Полотенце едва ли защищает от пристального внимания.
— Чего ты хочешь? — спрашивает он.
И мой мозг явно отключается. Напрочь.
— Тебя, — не контролирую собственную речь.
— Тогда иди сюда.
Треск разрываемой фольги. Не очень романтично. Однако это до боли привычная часть ритуала. Марат разрывает упаковку презерватива, извлекает резину и раскатывает по толстому стволу. Действует быстро и четко.
Я подчиняюсь. На негнущихся ногах приближаюсь вплотную к кровати. Опускаюсь на матрас, на коленях подползаю ближе.
Виски ломит от желания. Кипучего. Шального. Бешеного. Токсического и абсолютно иррационального.
— Оседлай меня, — его голос как раскаленная лава течет под кожу, проникает в жилы, заполняет собою пространство.
— Как? — выдаю глухо.
— Как жеребца, — заявляет хрипло.
Я делаю то, чего он требует. Усаживаюсь сверху. Устраиваюсь так, что вздыбившийся член утыкается в живот.
Какой он огромный. Гигантский. Как вообще в меня помещается? Даже смотреть на подобный орган страшно. Содрогаюсь от предвкушения грядущего действа.
Марат срывает с меня полотенце.
— Начинай, — шлепает по ягодице. — Или сам начну.
Я насаживаюсь на него. Нанизываю лоно на закостеневшую от возбуждения плоть. Медленно опускаюсь, погружаю железную твердость до упора.
Выдох. И вдох. Рвано. Судорожно. Надсадный стон.
Все это сливается со звериным рычанием.
Господи. Боже мой.