Автор
Девушка влюбляется в недостижимого человека, который отвергает её с жестокостью. Унижение и боль становятся началом её пути к самопознанию. История о том, как из пепла унижений рождается сила и воля жить для себя, а не для любви, которая разрушает.
- Что еще мои родители делали с тобой?
- Все вопросы вы можете задать им. Я вам уже говорила это ранее, но, наверное, стоит повторить – я не желаю вновь копаться в том, что произошло между нами. Я от вас ничего не жду и предпочту вас больше никогда не видеть. То, что было в прошлом, пусть там и останется. Вы живите своей жизнью, а я буду жить своей.
- Когда я писал тебе сообщение, я спрашивал приедешь ли ты к нам в гости, или может пригласишь нас к себе. Разве ты не поняла, что я не имею понятия о том, что ты находишься в детдоме? Почему не попросила помощи?
- Помощи? У вас? – я не смогла сдержать ироничной улыбки. Брендон не разрешал мне даже подходить к нему, а теперь спрашивал, почему я не попросила у него помощи. Хотя, наверное, я тогда все же попросила бы о ней. Даже его. В том состоянии я была готова на все, что угодно, лишь бы выбраться из того ада. Вот только, он бы мне все равно не помог. Мы были лишь детьми. А Брендон, в любом возрасте еще тем подонком. – И, мистер Дилан, я понятия не имею, куда вы писали, но мне даже интересно, с чего вы решили, что, будучи в детдоме, я могла прочитать ваше сообщение.
Он посмотрел на меня. Еле заметно приподнял бровь, а потом положил руку на перила. Сжал их с такой силой, что на тыльной стороне ладони выступили вены и казалось, что дерево вот-вот треснет.
- Объясни. Что ты имеешь ввиду?
- Что именно объяснить? – спросила, не понимая, что на Брендона нашло. - В детдоме только после наступления четырнадцати лет разрешают записываться в очередь на компьютер. И телефоны разрешались только тем, кто старше. Это прописано в законах страны, мистер Дилан. Можете почитать.
- Значит, ты не видела моего сообщения?
- Я уже сказала, что нет.
Глаза Брендона менялись. Медленно. Зрачок, который изначально был узким, начал расползаться, пока не занял все место радужки. И это было по-настоящему жуткое зрелище. Словно нечто дефектное в нем. То, что никак не могло быть у человека. Лишь у животного.
Но хуже было то, что в этот момент исходило от альфы. Настолько тяжелой ауры я еще ни разу в жизни не ощущала.
Я понятия не имела, что происходило с Брендоном, но интуитивно ощутила что-то ужасное. Даже хотела отойти назад и как можно скорее закрыть дверь, но альфа ничего не делал. Наоборот. Он опустил голову. Стоял неподвижно. Молча.
А потом развернулся и пошел прочь.
Я свела брови на переносице. Нахмурилась.
