Дневник Дейлсфорд-Гарденз на перекрестке истин и вымысла оказывается непреодолимым препятствием для любого пассажира такси, который решается прокатиться туда. Словно в зеркале отражается мир будничных разговоров и неожиренных улыбок, но на самом деле скрываются черты смерти и загадки, которые подталкивают к следующему вызову — быть или не быть в этом месте, где каждый шаг может оказаться последним....
И я был страшно заинтригован, когда услышал о тайне пропавшего кларнета. (Не знаю, как вы в полиции называете этот случай, но лично я всегда думаю о нем под этим названием.) Ни для кого не секрет, что я должен был играть партию кларнета на этом концерте, и играл бы, если бы этот тип Эванс не восстал против этой идеи, и, когда я услышал, что вы расспрашивали обо мне, я сказал себе: «Привет! Значит, в недостающем кларнетисте подозревают вашу милость!» Я прав?
— Совершенно верно, — выразительно подтвердил Тримбл.
— Ну, что я тебе говорил? — торжествующе заявил Кларксон жене, выглядевшей еще более недовольной.
— Вы хотели сказать мне о своем алиби, — мягко прервал его инспектор Тримбл.
— Простите, старина, конечно. Боюсь, я немного заболтался. Послушайте, может, желаете сигарету или виски? Я совершенно забыл о гостеприимстве… Ну, раз вы не желаете, с вашего разрешения, я сам закурю… Так вот, я говорил про алиби. Так или иначе, но вместо того, чтобы идти на концерт, я провел вечер здесь вместе с Томом и Морин.
— Весь вечер? — серьезно спросил инспектор.
— Весь вечер. По крайней мере, лично я. Минутку, я сейчас расскажу вам все подробно. Я знаю, как полицейские внимательны ко всем мелочам. Но я не возражаю, я понимаю — это ваша работа. Любой, кто, подобно мне, изучал эти вещи, может сказать, какое огромное значение могут иметь мелочи. Слушайте. Мы с Томом работаем в одной конторе.
