Дневник Дейлсфорд-Гарденз на перекрестке истин и вымысла оказывается непреодолимым препятствием для любого пассажира такси, который решается прокатиться туда. Словно в зеркале отражается мир будничных разговоров и неожиренных улыбок, но на самом деле скрываются черты смерти и загадки, которые подталкивают к следующему вызову — быть или не быть в этом месте, где каждый шаг может оказаться последним....
— Это было в конторе «Лондон энд империал эстейтс компани»?
— Да, я бы так сказал. — Мистер Дюпин поспешно поправился: — Точнее, это было на улице возле конторы. На тротуаре.
— Вы находились на тротуаре, возле конторы, вместе с ним?
— Нет. Я находился в конторе, у окна.
— Вы смотрели в окно и увидели, что он идет?
— Именно так.
— Вы видели, куда он направлялся?
— Нет, пожалуй что нет… Нет, определенно нет.
— У вас не было какой-то особой причины для наблюдения, как я полагаю?предположил следователь.
Мистер Дюпин пару раз сморгнул, прежде чем ответил:
— Нет, никакой особой причины не было.
— Он был в тот момент один?
— Да, один.
— У него было что-нибудь с собой?
— Только зонтик, больше ничего.
— Вы разговаривали с ним перед тем, как он ушел?
— О да, совсем незадолго до этого.
— И как вам показалось, мистер Баллантайн пребывал в нормальном физическом и душевном состоянии?
— Абсолютно нормальном, в том, что касается здоровья, — ответил секретарь. Потом, понизив голос, добавил: — Конечно, он был весьма обеспокоен деловыми вопросами.
— И как я полагаю, он обсуждал эти деловые вопросы с вами?
— Да. О да, обсуждал.
— Уходя, он сказал вам, куда направляется?
— Нет. Нет. Он был не слишком… не слишком общительным человеком, когда дело не касалось бизнеса.
— Мистер Баллантайн когда-нибудь упоминал в разговоре с вами о доме номер 27 по Дейлсфорд-Гарденз?
— Конечно нет.
— Благодарю вас, — сказал следователь, кивком показывая, что свидетель может идти.
Но у мистера Дюпина было еще что сказать.
— Думаю, мне следует сказать… — проговорил он, задыхаясь и крепко сжимая худыми руками перила свидетельской трибуны, будто боялся, что его могут силой увести оттуда, прежде чем он закончит, — я мог бы сказать, что в то утро мистер Баллантайн проявлял крайнюю обеспокоенность, даже тревогу…
— По поводу деловых вопросов. Вы это уже говорили, — вставил следователь.
— Нет, не деловых, — возразил свидетель. — Конечно, это тоже имело место, но, по-моему, — во всяком случае, мне так показалось, — он тревожился на свой собственный счет.
— То есть насчет собственной безопасности, вы это имеете в виду?
— Да.
— Мистер Баллантайн сообщил вам причину той тревоги, о которой вы говорите?
Дюпин дважды сглотнул, прежде чем заговорить.
— В то утро у него побывал один посетитель, — торопливо произнес он, который, как мне думается, очень его расстроил. Он дал строгое указание не впускать его больше.
