Дневник Дейлсфорд-Гарденз на перекрестке истин и вымысла оказывается непреодолимым препятствием для любого пассажира такси, который решается прокатиться туда. Словно в зеркале отражается мир будничных разговоров и неожиренных улыбок, но на самом деле скрываются черты смерти и загадки, которые подталкивают к следующему вызову — быть или не быть в этом месте, где каждый шаг может оказаться последним....
Сейчас принесу. Но почему? Куда ты собрался?
— В Льюис. И у меня не так много времени до отхода поезда. Ну, принеси же рубашку, мама!
Миссис Харпер послушно потрусила прочь, озадаченно сморщив доброе, глупое лицо, и почти сразу вернулась.
— Вот она, дорогой, — подала она сыну рубашку. — Мне пришлось подштопать ее на шее, но этого совсем не будет видно, когда ты ее наденешь.
— Спасибо, мама. — Фрэнк с презрением осмотрел штопку. — Ладно, пожалуй, сойдет. — Он положил рубашку поверх остального содержимого переполненного чемодана.
— Ты забыл свою мыльницу, разве нет, дорогой?
— Господи, да! Но как же я ее туда впихну, черт возьми?
— Давай я сделаю? — предложила миссис Харпер, затем встала на колени и принялась терпеливо укладывать непослушные вещи натруженными пальцами. — Но почему в Льюис, дорогой?
— Переночую у Дженкинсонов. Ну, ты знаешь, я тебе про нее… то есть про них рассказывал.
— О да, конечно. Я стала такая бестолковая, все имена забываю.
Он рассмеялся.
— Я оттуда ушел, — сообщил Харпер. — Навсегда.
— Ушел?! О, Фрэнк, не хочешь же ты сказать, что мистер Браун…
— Меня уволил? Нет. Хотя, да будет благословенна его невинная душа, у него было достаточно для этого поводов. Нет, мама, я уволился сам. Место не подошло, как говорят слуги. Ты видишь в лице своего сына праздного джентльмена.
— Ушел… ушел из «Инглвуд, Браун»? Не понимаю… Конечно, я рада, если тебе не нравилось это место. И мне по душе, что ты будешь дома, со мной. Вот только… вот только я боюсь, что тебе покажется здесь очень скучно без дела. А… а как насчет твоих карманных денег? Ты всегда мог обеспечить себя одеждой и прочим на свой заработок. Конечно, наверное, я смогу немного тебе помогать, но совсем мало. Ты ведь знаешь, мои деньги — это всего лишь пожизненная пенсия.
Она склонила голову к чемодану, чтобы скрыть свое смятение.
— Ну вот, мама, замечательно. Я сам смогу его закрыть. Давай помогу тебе встать — держись за мою руку. Оп-па! — Он поставил ее на ноги, наклонившись, поцеловал с неожиданной нежностью и проговорил: — Ты за меня не беспокойся. Я не собираюсь возвращаться сюда и торчать дома день-деньской. И вообще, считай, что я ушел с повышением.
