Живой журнал Андрея Исаева открывает двери в мир шуток, интриг и откровений. Встречайте четвёртый день записи - здесь жизнь трансформируется под лозунгом "Я сам себе и небо". Мрачные ассоциации с "Аукцыон" сочетаются с теплыми воспоминаниями, создавая удивительную атмосферу. Каждый новый день - это новая история жизни автора....
— Итак, сегодня, рано утром меня разбудил звонок от моей заказчицы, — начинает она.
— Как заказчицу зовут? — вклиниваюсь я.
— Предположим, Эль, — Ира хмурится. — А что?
— Эль? Или «Предположимэль»? — Я барабаню пальцами по столу и склоняю к плечу голову.
— Андрей, это та самая Эль. Помнишь, я тебе про неё рассказывал? — Фадеев пытается мне помочь.
— Спасибо, помню.
«Как же не вовремя ты влез-то, Симбад: Самойлова ведь сообразительная…»
— Так-так, попались, — Ира с интересом оглядывает нас.
— А зачем Кейду были нужны данные на тебя? — вкрадчиво спрашиваю я.
— А это, Исаев, не твое дело. — Ира гордо и непримиримо смотрит на меня.
— Не моё дело? — переспрашиваю я насмешливо. — Напротив, Ира, это как раз очень даже «моё» дело. Мне, например, безумно интересно узнать, что же такого ты сделала этому несчастному Кейду, что он решил заказать на тебя слежку?
— Даниэль Кейд — бизнесмен, и он хотел предложить мне работу, — моментально отвечает Ира.
«Слишком быстрый ответ, слишком быстрый взгляд. Врёт, как пить дать…»
— Ну-ка, ну-ка, подожди, — начинаю разматывать этот клубок противоречий. — Что тебе Эль сказала? Какое отношение она имеет к Кейду и в чём причина того, что Кейд объявил на тебя охоту?
— Повторяю: не твоё дело, Андрей! — горячится Самойлова.
— Ир, немедленно прекрати играть со мной в прятки! Отвечай: зачем Кейду понадобилось следить за тобой? Он что, тебе угрожал? Или он сейчас тебе угрожает?
Мы с Фадеевым переглядываемся, после чего одновременно «колем» взглядами эту упрямицу. Но Ира грациозно отмахивается от нас, как от двух назойливых мух.
— Так вот, поговорив с Эль, я написала Андрею эсэмэску, встала, оделась, почистила зубы и поехала домой, — продолжает Ира, обращаясь только к Фадееву.
— А можно без лишних подробностей? — сообразив, куда она клонит, перебиваю я.
— Ирочка, а что значит, «ты встала и оделась»? — Фадеев вопросительно глядит на неё, потом переводит подозрительный взгляд на меня. Я снова пожимаю плечами."
"— А ваша «Ирочка» подробно рассказывает нам про своё незадавшееся утро, — невозмутимо излагаю свою версию я.
