Живой журнал Андрея Исаева открывает двери в мир шуток, интриг и откровений. Встречайте четвёртый день записи - здесь жизнь трансформируется под лозунгом "Я сам себе и небо". Мрачные ассоциации с "Аукцыон" сочетаются с теплыми воспоминаниями, создавая удивительную атмосферу. Каждый новый день - это новая история жизни автора....
Я боялась, что эта слежка вот ему, — снова кивок на меня, — сильно повредит, в его очень серьёзной, по вашим словам, работе… Но я ошибалась.
— Это всё? — злобно осведомился я.
— Нет, не всё. Я, дядя Саша, думаю, что вы Андрею теперь зарплату должны повысить. Раз так в пять… или в шесть. Впрочем, не помню… Андрюш, а сколько всего уроков ты мне вчера дал? — елейным голосом спрашивает Ира.
— Так, всё, хватит. — Я уже встал. Беру Иру за руку и тяну её со стула. — Александр Иванович, вы нас извините, но мы с Самойловой сейчас на минутку выйдем.
Окаменевший Фадеев с ужасом наблюдает, как я тяну Самойлову вверх, а она заплетает ноги под ножки стула и пытается от меня вырваться.
— Дядя Саша, да что же это такое? — кричит она. — Андрей у вас что, за адвоката? Или — за насильника?
«Ни хрена себе!»
— Самойлова, я тут за Серого Волка, — говорю я, вцепившись, как клещ, в её худенькое предплечье. — А ну, быстро вставай.
— Ирочка, подожди… Андрей, отпусти её и сядь… Да не орите вы, я уже ничего не понимаю. — Фадеев мучительно трет лоб. — Андрей, отцепись от неё, я кому сказал? Что вы как дети, ей-богу! Что у вас вчера произошло, быстро и конкретно, ну?
— Я, Александр Иванович, вам сам через пять минут объясню, что у нас вчера произошло, — говорю я. — А ты, Ир, поднимайся. Хватит ломать комедию.
Но Самойловой уже море по колено.
— Дядя Саша, это вы рассказали Андрею, кто я? Это от вас он узнал, где я живу и кем я работаю? — В голосе Иры звучат слёзы, и я невольно отпускаю её.
Я тут же делаю Дядьсаше упреждающий жест:
— Александр Иванович, не отвечайте ей.
— Почему?
— Да потому что Самойлова вас сейчас «лепит».
