Живой журнал Андрея Исаева открывает двери в мир шуток, интриг и откровений. Встречайте четвёртый день записи - здесь жизнь трансформируется под лозунгом "Я сам себе и небо". Мрачные ассоциации с "Аукцыон" сочетаются с теплыми воспоминаниями, создавая удивительную атмосферу. Каждый новый день - это новая история жизни автора....
Но, порывшись в недрах сейфового хранилища, Фадеев вытянул и бережно положил на стол старую выцветшую чёрно-белую фотографию, которой, наверное, было лет двести.
— Это что? — без особого интереса спрашиваю я.
— Смотри сам. — Фадеев тяжело встает из-за стола и медленно отходит к окну, а я пальцем подтягиваю к себе фотографию. Увидев то, что было на ней изображено, я замираю и меня буквально вдавливает в стул: моё небо рухнуло, потому что с карточки, потрескавшейся от времени, на меня смотрит папа.
Мой отец… Таким он был, вероятно, когда ему было лет двадцать — двадцать пять.
"— Андрей, это не Ира, — слышу я голос Фадеева.
«„ИА, доброе утро“. ИА… Я — осёл.»
Я сглатываю.
— Что всё это значит?
— Переверни фотографию, — предлагает Фадеев, и я подчиняюсь.
««Ф.А. и С.И. от LF.Всегда ваша — «Симбад Альфа».15 марта 1982 года».Осмысливая увиденное, я почувствовал тошноту. Еще бы: эта фотография снята за месяц до того, как умер отец Иры, и за год до того, как эту женщину, подписавшуюся «Симбад Альфа», жестоко изнасиловали, а после убили…
— Так, подождите, — я тру лоб. — Вы что же, хотите сказать, что у матери Иры был роман с моим отцом? — Боясь, что я услышу в ответ «да, был», я похолодел.
— Ничего подобного. — Фадеев «колет» меня глазами. — Андрей, брось свои дурацкие домыслы. Лили была замужем за отцом Иры. Лили умерла, защищая тех, кого она любила и за кого отвечала. Об этом и идёт речь в первой части записки. Просто перед тем, как встретиться с человеком, которого Лилия подозревала в двойной игре, она попросила меня обеспечить защиту её дет… в смысле, Иры.
