Живой журнал Андрея Исаева открывает двери в мир шуток, интриг и откровений. Встречайте четвёртый день записи - здесь жизнь трансформируется под лозунгом "Я сам себе и небо". Мрачные ассоциации с "Аукцыон" сочетаются с теплыми воспоминаниями, создавая удивительную атмосферу. Каждый новый день - это новая история жизни автора....
Я жду, когда Ира вцепится в меня, но, покусав губы, Красная Шапочка сменяет гнев на милость.
— Ладно, пусть так. Я потом с твоими женщинами разберусь, Андрей, — грозит мне Ира. — И кстати, насчет Эль: я думаю, тебя не просто так к ней потянуло.
— Когда это меня к Эль «тянуло»? — В свой черёд возмущаюсь я.
— А что, разве не её ты хотел склеить сначала? В прошлый четверг на Ламбетском мосту ты так на неё смотрел… — Я качаю головой и смеюсь. — Что, не так? — в глазах Иры появляется торжество.
— Ладно, Самойлова, давай и с этим разберёмся, — сдаюсь я.
— Ничего подобного, я в тебя ничем не кидала, — Ира возмущена до глубины души.
— Хорошо, это твой «Tom Ford» сам на меня упал с неба.
— Ах, так вот почему ты мне вчера целую лекцию о моём самомнении прочитал, — тянет Самойлова.
— А я сделал всё, чтобы ты от меня не сбежала.
Ира смотрит на меня, я — на неё.
— А ты знаешь, о чём я сейчас думаю? — Она осторожно дотрагивается до моей руки. — Я, Андрей, думаю, что я бы с удовольствием посмотрела на вашу с Эль встречу, — Самойлова мечтательно зажмуривается. — Я думаю, что эта встреча могла бы произойти где-нибудь на Ламбетском мосту.
— Ага. «Пропавший Себастьян… Воскресшая Виола…», — я пропищал первую строчку и пробасил вторую. Потом смахнул воображаемые слёзы с глаз и сделал трагически-счастливое лицо, при виде которого Великий Бард (который, кстати, никогда не писал этих строчек) отвесил бы мне подзатыльник.
— Смешно, — Ира улыбается. — Кстати, а ты когда будешь Эль звонить?
— Не знаю.
