Живой журнал Андрея Исаева открывает двери в мир шуток, интриг и откровений. Встречайте четвёртый день записи - здесь жизнь трансформируется под лозунгом "Я сам себе и небо". Мрачные ассоциации с "Аукцыон" сочетаются с теплыми воспоминаниями, создавая удивительную атмосферу. Каждый новый день - это новая история жизни автора....
И тут Кузнецов всех «порадовал»: шагнул к Красной Шапочке, заглянул ей в глаза, лихо положил руки ей на талию и по—хозяйски притянул её к себе. Мысль о том, что они спят, показалась мне отвратительной. А еще я почувствовал непреодолимое желание слезть с седла и дать Кузнецову в зубы прямо с ноги. «Так, стоп, стоять. Стоять, дорогие фашисты… Мне что, пять лет? Почему я так их ревную?..»
— Привет, Митя, — звучит чуть хриплый, наполненный чувственными нотками, голос Красной Шапочки, от которого у меня по спине тут же промаршировал полк мурашек.
— Такеши, я тебя люблю, — говорит женщина мягко, гладит нежно.
— Ира, Такеши от тебя без ума.
«Ага, и ты, Зайка, тоже.»
Между тем Кузнецов мажет Файом глазами.
— Ир, а куда это ты так нарядилась? — и Кузнецов указывает на туфли женщины.
«У Зайки что, фантазии, как и у меня? Ну, Зайка, ты и сволочь.»
— А мне к заказчикам надо, — отвечает наш общий с Зайкой «фетиш», — хочу деньги за сделанное забрать.
— Вижу. Хвалю за «казадеи». Это — очень красиво.
— Тебе такие туфли подарить? — немедленно предлагает женщина."
"— А мне такое не пойдёт, — Кузнецов ухмыляется. — А ты, зайка, учти: в туфлях ты смотришься куда как лучше, чем в этих своих кедах. Давай, носи каблуки, а то дай тебе волю — так бы по двадцать четыре часа в сутки и гоняла в своих «конверсах».
