На орбитальной станции Моаг живут дети, воспитанные роботами, но их родители скрывают свои мотивы. Герои пытаются разгадать тайны станции, чтобы обеспечить свое выживание и вернуть Землю. Между ними возникает напряжение, когда раскрываются загадки о жизни и любви.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Живые» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
На орбитальной станции Моаг живут дети, воспитанные роботами, но их родители скрывают свои мотивы. Герои пытаются разгадать тайны станции, чтобы обеспечить свое выживание и вернуть Землю. Между ними возникает напряжение, когда раскрываются загадки о жизни и любви.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Варвара Николаевна Еналь Легкое чтение Любовные романы подборки серии
На орбитальной станции Моаг живут дети, воспитанные роботами, но их родители скрывают свои мотивы. Герои пытаются разгадать тайны станции, чтобы обеспечить свое выживание и вернуть Землю. Между ними возникает напряжение, когда раскрываются загадки о жизни и любви.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Ответа не последовало.
– Пошли поскорее отсюда. Он же сказал: заболели все. Федор, пошли. – Таис взяла друга за ладонь и потянула за собой.
Уйти отсюда поскорее. Так жутко ей еще не было даже тогда, когда пятнадцатый палил в них около лифта. Тогда все было ясно и понятно.
А тут – что-то страшное. И объяснения этому страшному нет.
Эмма. Коридоры Нижнего уровня
На узкой, скрипучей кровати уснуть невозможно. И кто придумал такие неудобные пружинки, переплетенные в прочную, но шумную сетку? Трясется всякий раз, стоит только пошевелиться.
Скрип-скрип, скрип-скрип… Одеяло слишком колючее и неприятное. Чужое одеяло, казенное, корабельное. У Эммы в каюте было такое мягкое, невесомое одеялко из пухового селектика, темно-синее, с крошечными желтыми звездами. Удобное, теплое, большое. Можно завернуться с головой, подоткнуть под колени и под пятки.
А тут – коричневое, невзрачное, колючее и громоздкое. И пахнет так странно. Коридорами этими темными пахнет. Как можно жить в этих подвальных коридорах? Вот уж действительно дети подземелья.
Но хуже всего, если они окажутся правы и на Третьем уровне нет взрослых. Бред какой-то. Страшный сон, кошмарное наваждение. Эмме бы и в голову такое не пришло. Нет взрослых!
А кто тогда отдает распоряжения на станции? Кто организует производство? Кто отчитывается Торговой гильдии? Если крейсеры приходят за товаром – а Федор говорил, что они действительно приходят, – значит, взрослые должны быть. Хотя бы на этих крейсерах.
Эмма перевернулась на бок, досадливо поморщилась, прислушиваясь к печальным жалобам пружин, и натянула одеяло до подбородка. Холодно тут и голодно. Что это за ужин – хлеб с тонким слоем масла? Разве этим наешься? И смешные два пряника. Два пряника!
А сегодня утром Эмма завтракала яичницей с овощами, несколькими ломтями сыра, стаканом молока и шоколадным печеньем. И его, этого шоколадного печенья, было сколько душе угодно. А сейчас два пряника – и все!
Разве могла она подумать, что так закончится последний день детства? Жуткая драка, Коля, девочка Таис и парень с серыми глазами, которого зовут Федор. Вот, теперь это ее друзья, и ей предстоит с ними жить.
Из этих троих только Федор нормальный. Коля каким был безответственным хулиганом, таким и остался. О Таис и говорить нечего: жестокая, грубая и наглая. Как быстро вылетели у них из головы все законы! Как быстро опустились они на примитивный животный уровень. Никакой цивилизации не осталось, самые настоящие дикари. Ни правил, ни законов, что хотят, то и делают.
Они даже на людей не похожи, как будто застряли в безвременье и никуда не двигаются. Не Второй уровень детства и не Третий уровень взросления. А какой-то Нижний уровень, о котором ничего на станции не известно и о котором и сказать-то нечего.
