– Федор и Таис, значит. Ваши настоящие имена. Таис, наверное, это от полного имени Таисия, правильно? – уточнила женщина.
– Да, полное имя Таисия, но меня все называют просто Таис, так принято. Уже давно.
– Хорошо, пусть так. Но все равно, как вам удалось выжить? Я так поняла, что у вас изменились единицы, большинство выжило.
– Я бы не сказал, что единицы. Почти все мальчики моего возраста погибли или изменились, – ответил ей Федор. – Мы нашли способ противостоять вирусу. Это не так просто, как кажется, и нет гарантии, что у всех выйдет. В любом случае у нас с Таис получилось. Мы просто любим друг друга, и это помогает. На самом деле помогает. Мы еще после поговорим об этом. Расскажите, что случилось на Земле. Про войну расскажите.
Хозяйка торопливо закивала:
– Конечно же. Просто наглядеться на вас не могу. У нас так давно не было детей, вообще никаких. У нас же принудительная стерилизация, вы знаете. Закон был принят еще до войны. Все сдавали клетки в общий банк клеток, после обязательная стерилизация. Детей выводили в пробирках и кувезах, только лучших и здоровых, отдавали родителям на воспитание. Дети считались собственностью государства. Так и говорили: будущее государства принадлежит детям, значит, дети принадлежат государству. А потом началась война, и банк клеток был уничтожен. Города в те времена пострадали больше всего. Можно было бы, конечно, еще брать клетки у людей, это не проблема. Вполне можно хотя бы клонировать тех, что есть, если не воспроизводить новых. Только вот технологии, позволяющие соединять и выращивать человеческие клетки, все погибли. Не осталось ничего. А роботы не желают их восстанавливать. Мы пробовали обращаться к ним с такой просьбой, но все блокировалось еще на уровне подписания петиции. Мы же с чипами. Если уж роботам что-то не нравится в наших действиях, они блокируют сразу. Стирают память за несколько дней, а то и лет. Самым упорным могут стереть память вообще. Такой вот и мой Георг, что живет тут со мной. Не помнит себя вообще до того момента, как стал жить в поселениях. Вот уже пять лет он в этом доме и ничего так и не вспомнил. Все стерто. Так что шансов поднять восстание у нас нет никаких. А сами детей рожать мы не можем. Вот и живем без детей.
– А как же Вар? – не поняла Таис. – Он же мальчик, самый настоящий…
– Какой же он настоящий? – Найда грустно улыбнулась. – Он биоробот. Из прошлого поколения.
– Ну вот, все выдала, – раздался ворчливый голос из коридорчика.