Внутри древнего дацана светлое зеркало отражает атмосферу молитв и печали. Скульптура Будды, вы carved из дерева, сверкает светом восточной традиции. Вот уже многие годы мир склоняется к религии после долгих лет безбожия. В этой стране и во многих других, где атеизм не был официально признан, он стал выбором многими. Их молитвы подсвечены светом Будды....
Царь был счастлив, как никогда прежде. Когда он узнал, кто его спаситель, то заплакал от радости.
— Я верю в Вас, мой Господин, поскольку Вы спасли меня и мой народ, — произнес он. — Я верю в Вас, и я посвящу остаток жизни тому, чтобы всюду славили Вас, славили Закон и славили общину.
10. Деведатту изгоняют из общины
Монах Девадатта был очень высокомерен от природы. Он не терпел никаких ограничений. Он стремился занять место Будды, но знал, что монахи не присоединятся к его открытому бунту.
— Царь Вимбасара уже старик, — сказал он сам себе однажды. — Царевич Аджатасатру, молодой и отважный, горит желанием наследовать престол. Я мог бы посоветовать ему, как достичь желаемого, а он, в свою очередь, помог бы мне стать во главе общины.
Он встретился с Аджатасатру и обратился к нему, льстиво превознося его силу, отвагу и красоту.
— О, если бы вы были царем, — восклицал он, — то какой бы славы удостоился город Раджагриха! Вы покорили бы соседние государства; все правители мира платили бы Вам дань; Вы стали бы всемогущи и Вам бы молились, как Богу.
Такими речами Девадатта завоевал доверие царевича. Он получил немало драгоценных подарков и стал еще заносчивее.
Маудгальяяна заметил частые визиты Девадатты к царевичу и решил предупредить Благословенного.
— Мой Господин, — начал он, — Девадатта очень дружен с царевичем Аджатасатру.
Благословенный прервал его:
— Пусть Девадатта поступает, как ему заблагорассудится, — скоро мы все равно узнаем правду.
Девадатта вскоре достиг вершины тщеславия.
— Учитель, Вы уже в годах и для Вас очень трудно управлять монахами. Вам следует уйти на покой. Размышляйте в мире об открытом Вами Высшем Законе, а общину оставьте на мое попечение.
Учитель усмехнулся."
"— Не беспокойся так сильно, Девадатта, ты слишком добр ко мне. Я сам решу, когда наступит время уйти на покой. Пока же я сохраню за собой управление общиной.
