Внутри древнего дацана светлое зеркало отражает атмосферу молитв и печали. Скульптура Будды, вы carved из дерева, сверкает светом восточной традиции. Вот уже многие годы мир склоняется к религии после долгих лет безбожия. В этой стране и во многих других, где атеизм не был официально признан, он стал выбором многими. Их молитвы подсвечены светом Будды....
С восхищением глядя на царевича, они все, как одна, шептали:
— Сколь счастлива жена такого мужа!
А он, видя перед собой блеск города, видя достаток мужчин и красоту женщин, чувствовал, как новая радость вливается в душу.
Но небесная радость, которую устроил себе земной город, вызвала ревность Богов. Они создали старика и послали его навстречу колеснице, чтобы смутить разум Сиддхартхи.
Старик опирался на палку, вид имел изможденный и дряхлый. На теле его выступали вены, челюсти постоянно дрожали, кожа была покрыта сетью черных морщин.
Царевич заметил это существо, столь отличное от окружающих. Не сводя с него грустного взора, он обратился к вознице:
— Что это за человек — с седыми волосами и согбенным телом? Скрюченными пальцами он вцепился в палку, глаза его пусты, а члены дрожат. Не чудовище ли это? Природа ли создала его или это игра случая?
Колесничий не должен был отвечать, но Боги расстроили его разум, и, не сознавая своей ошибки, он сказал:
— То, что покоряет красоту, разрушает силу, что приносит печаль и убивает удовольствие, что ослабляет память и уничтожает чувства — все это старость.
Царевич был глубоко поражен. Он спросил:
— Будет ли и моя судьба такой же?
Колесничий ответил:
— Господин мой, Вас также покинет юность в один из дней. К Вам также придет мучительная старость. Время истощает всякую силу, крадет всякую красоту.
Царевич содрогнулся, как буйвол при звуках грома. Он испустил глубокий вздох и потряс головой. Его взгляд переходил со счастливых толп на сломленного человека, и он произнес такие горькие слова:
— Значит, старость уничтожает память, красоту и силу в человеке, но мир не обезумел от ужаса! Поверни лошадей, о колесничий, вернемся домой.
Царевич вернулся во дворец, но нигде не находил себе места. Он скитался по залам, шепча:
— Старость, о старость!
В сердце его не осталось радости.
Тем не менее, он решил сделать еще одну попытку проехать по городу.
