Внутри древнего дацана светлое зеркало отражает атмосферу молитв и печали. Скульптура Будды, вы carved из дерева, сверкает светом восточной традиции. Вот уже многие годы мир склоняется к религии после долгих лет безбожия. В этой стране и во многих других, где атеизм не был официально признан, он стал выбором многими. Их молитвы подсвечены светом Будды....
— Царевич Сиддхартха, который когда-то проезжал по этим улицам в великолепных нарядах, ныне бредет от двери к двери, выпрашивая еду, одетый в скромную рясу монаха.
Они бросились к окнам, они высыпали на террасы, без меры восхищаясь необычным нищим.
Одна из служанок Гопы, выходившая из дворца в город, услышала об охватившем всех волнении. Узнав причину, она немедленно бросилась назад к своей госпоже.
— Ваш муж, царевич Сиддхартха, — выпалила она, — бродит по городу, подобно нищенствующему монаху!
Гопа вскочила с места.
— Он, который прежде излучал свет больший, чем все его блистающие драгоценности, носит теперь грубые одежды. Ныне единственным украшением является его собственное божественное сияние.
Она прошептала:
— Сколь прекрасен он должен быть!
Она поднялась на террасу дворца. Учитель приближался в окружении толпы людей. Волшебное очарование исходило от него. Гопа вздрогнула от радости и запела голосом, полным страсти:
— Мягкие и блестящие — его волосы, яркий, как солнце — его лоб, лучится улыбкой его всеохватный взгляд.
Она бросилась к царю со словами:
— Господин мой, ваш сын просит милостыню на улицах Капилавасту. За ним следует восхищенная толпа, поскольку он стал еще прекрасней, чем прежде.
Суддходана сильно встревожился. Он оставил дворец и отправился к сыну, он спросил:
— Что ты делаешь? Почему ты просишь пищу как милостыню? Ведь ты знаешь, что я жду вас во дворце — и тебя, и твоих учеников.
— Я должен просить милостыню, — отвечал Благословенный.
— Мы — племя воинов, — сказал царь. — Ни один из сакьев никогда не был нищим.
— Ты принадлежишь к племени сакьев. Я же в потоке всех моих прежних существований искал высшее знание; я понял красоту милосердия; я познал радость самопожертвования. В одном из прежних рождений я был ребенком по имени Дхармапала. Однажды моя мать, царица, заигралась со мной, да так, что забыла приветствовать моего отца, царя Брахмадатту, когда тот проходил мимо.
