Прямо перед ними оказалось окно, за которым темнело небо, и император вдруг вспомнил ночь с субботы на воскресенье, когда он понял, что любит эту девушку. Всего-то неделя прошла, а сколько всего случилось…
Наклонившись, он поцеловал Софию и тихо выдохнул, одновременно с этим вспыхивая пламенем:
– Когда ты превратилась в щит, мне показалось, что у меня из груди вырвали сердце.
Она замерла, обнимая его – и руками, и своей нежностью.
– Не вспоминай. Все хорошо, я здесь.
– Да, – прошептал он, с наслаждением втягивая носом воздух возле ее виска – какой же теплый, родной и любимый запах! Свежий и легкий, словно аромат цветущей вишни. – И я все еще иногда боюсь, что ты исчезнешь, пока меня нет рядом. Наверное, всегда буду бояться.
– Ох, Арен… – София прижалась губами к его щеке. – Не бойся. Как же я могу исчезнуть, если я к тебе пришита?
– Умом я это понимаю, но… сердцем боюсь. Ладно. – Он вздохнул и улыбнулся, ощущая, как ладонь девушки легко скользит по его груди, поглаживая пламя. – Не будем об этом. Скажи, чему ты так удивилась за обедом? Оглядывала присутствующих и удивлялась.
Она застыла, словно вспоминая.
– Ах да. Адриан. Куда он делся?
– Демоны его знают, – ответил Арен, чуть отклоняясь и глядя Софии в глаза. – Но я его не испепелял.
– Я об этом даже не подумала, – уверила она его с сочувствием. – Я просто удивилась, он ведь не поехал на море с их высочествами Ванессой и Анастасией.
– Да, не поехал. Как только стало известно о покушении на Агату, Адриан сбежал на север. Найти его сложно – чем ближе к Геенне, тем сильнее сбоят заклинания, особенно поисковые. Их как в вихрь заворачивает. Правда, мы его и не особенно искали.
– Оно того не стоит, Софи. Дознаватели и безопасники сейчас нужны мне в столице, и отправлять на север поисковый отряд я считаю нецелесообразным. Лучше подождать, пока мой племянник отойдет от Геенны подальше, тогда и возьмем его.
– А если не отойдет?
– В этом случае поищем позже, когда разберемся с заговором.
– Не знаю. Может, поставлял информацию, но сейчас не до него. Пусть отсиживается, вдруг заодно поумнеет.
София закусила губу и, пару секунд помешкав, все же негромко сказала:
– Я не знаю, стоит ли говорить об этом, но… Арен, твоя жена…
– Что такое? – Он поднял брови и сразу расслабился, когда София продолжила:
– Она изменилась, стала спокойнее и… уравновешеннее. Я ее не узнаю.
– Насчет уравновешеннее я бы поспорил – Виктория слишком много плачет, – покачал головой Арен. – А в остальном ты права. Она стала спокойнее, с ней проще договориться. За последнюю неделю она ни разу не впадала в истерическое состояние, чего за восемь лет жизни с ней я не припомню – хоть раз в неделю, но она выходила из себя. Да, это странно, Софи. Но ее проверяли на воздействие.