– Она развернула детей к ближайшему дереву, посмотрела на охранников – старший кивнул, быстро нажимая что-то на браслете – и скомандовала: – Считаем до тридцати! И чур, не подглядывать!
Сразу после обеда у Арена было совещание с Комитетом культуры, науки и образования, а значит – с Вольфом Ассиусом, мужем Анны, и император, слушая его доклад, никак не мог отбросить в сторону мысли о том, что сказал Гектор в воскресенье.
«Никто другой из вашего ближнего круга – из тех людей, с которыми вы регулярно общаетесь, в том числе обедаете – не замешан».
Снимает ли это подозрения с Вольфа или все же нет?
Арчибальд, которого Арен просил быть осторожнее с мужем сестры, странного или подозрительного в его поведении не заметил, но это ничего не значило. Так же, как ровным счетом ничего не значило рассуждение Гектора про ближний круг.
Арен никогда не был близок с Вольфом, впрочем, как и с Несс. Но последнюю он чаще видел, а вот муж Анны пропадал на работе постоянно. Так было всегда, и, даже если Вольф находился во дворце, он вполне мог не явиться на обед просто потому, что хотел «поесть в тишине и покое», как говорила Анна. Арену не казалось это странным – он и сам часто не желал никого видеть, но он и так почти не видел близких, поэтому жертвовать обедами в угоду собственной усталости не собирался.
Получается, если Вольф замешан, он не мог снабжать сведениями сам себя, поскольку информацией не владел. Но почему в таком случае не использовать Анну?
Арен задал этот вопрос Гектору и получил интересный ответ.
– Потому что это слишком подозрительно и слишком прямо, ваше величество. Отследить попадание информации от вашей сестры к зятю – это элементарно и проще некуда. Но Анна, по ее признанию, не обсуждала с мужем ничего, что касалось бы каких-то ваших дел. Они говорят только о своих делах либо о чем-то отвлеченном. И Вольф никогда ничего не спрашивал у нее, не проявлял, так сказать, лишнего любопытства. Естественно, это не доказательство, но это странно. Создается впечатление, что муж вашей сестры сознательно избегал разговоров о вас. И обедов он тоже избегал – потому что его эмоции, в отличие от эмоций Аарона, вы чувствуете.
Арену было гадко из-за подобных рассуждений и того, что приходится подозревать родственников. Но брат многому его научил, и теперь император прислушивался к эмоциям Вольфа, пытаясь засечь хоть что-нибудь необычное.
Но необычного не было. Глава Комитета культуры, науки и образования был абсолютно спокоен, иногда чуть раздражался, если говорил о каких-то старых и давно обсуждаемых проблемах, но ничего, что можно счесть подозрительным, Арен не ощущал.