– Может, попросить тетю Анну сшить что-нибудь? – неуверенно предложила Анастасия.
– Тогда сюрприза не будет! – возразила Агата, с надеждой глядя на Софию. – А мы можем сделать сами?
– Конечно, – подтвердила аньян. – Все костюмы сами сделаем из бумаги или ткани. Чтобы уж точно был сюрприз. И, чур, не болтать! – София пригрозила пальцем детям, и они засмеялись, по своему обыкновению сразу начав прыгать от радости.
Ближе к вечеру ей показалось, что Агата плохо себя чувствует – она вдруг стала зевать и чесать глаза, будто хотела спать, но на все вопросы девочка только отмахивалась:
– Это меня айл Братиус сегодня утомил своей математикой! Скукота!
Около шести София освободилась и отправилась в город, к маме, сестрам и Вагариусу, думая о том, что, возможно, стоит остаться сегодня на ночь дома, все равно ведь Арен не сможет прийти. Он ничего не говорил по этому поводу, но София понимала и так: это было бы слишком часто.
Сегодня он должен остаться с Викторией.
Гектор зашел к Арену ближе к вечеру, после того как император провел несколько часов сначала с дипломатическим комитетом, а потом с торговым, и попросил у Адны чаю, желая хоть десять минут посидеть в одиночестве, перед тем как возвращаться в детскую. Его желание побыть одному вообще часто заканчивалось полнейшим фиаско – обязательно кто-нибудь либо пытался связаться по браслету, либо приходил на аудиенцию.
– Рассказывай, – вздохнул Арен, показывая Гектору на диван. – Чай будешь?
– Чай… – Дайд задумчиво почесал подбородок. – Пожалуй. Может, хоть аппетит перебьет…
– Скоро ужин. Если хочешь, присоединяйся, – предложил император, но дознаватель покачал головой:
Арен с удивлением смотрел на помрачневшего Гектора, не понимая, в чем дело. Он бы подумал, что отказ связан с его статусом, но это казалось глупым – слишком уж давно Арен был знаком с Дайдом, поэтому понимал, что титулованность не может являться причиной.
– Я не приглашал тебя раньше из-за Виктории, – сказал Арен, снимая эмпатический щит и невольно удивляясь, потому что Гектору было неловко. – Эта ее нетерпимость к неаристократам могла вылиться в истерику, но сейчас все неплохо.
– Я понимаю, – буркнул Дайд. Смущение его усиливалось. – Но все же не стоит. Я поем дома или в комитете.
Арен чуть нахмурился:
– Гектор, если бы ты с этого начал и не так сильно переживал, я бы ничего больше не спрашивал. Но теперь мне любопытно. В чем дело? Объяснись.
Дознаватель устало вздохнул, закатив глаза.
– Да ничего страшного.