Арен так и не понял, кто из них сказал это, Рон или Эн, да и не важно – он просто уперся кулаками в стол, глубоко дыша и пытаясь успокоить бешеный стук сердца.
Конечно, они и раньше предполагали, что Геенна – множество абсолютных энергетических щитов, но что это значит по-настоящему, до императора дошло только сейчас.
– Мне кажется, поэтому все кровные артефакты, закаленные пламенем Геенны, имеют подобие сознания, – почти прошептала Эн. – Они связывают нас… с ними. Со всеми ними.
– Значит, вот почему мне иногда при пробуждении Геенны кажется, будто я слышу чей-то шепот, – проговорил Арен глухо. – Но я никогда не могу разобрать слова.
– Вы связаны с ними напрямую, больше, чем кто-либо другой, – сказал Янг. – Они стали щитом. Назначение щита – защита, и, когда границы нарушают, они предупреждают вас об этом.
– Не понимаю, почему у меня в таком случае глаза не огненные, а черные, – грустно усмехнулся император и с удивлением посмотрел на Рона, когда тот ответил:
– Это Бездна. – Артефактор вытащил из папки еще одну бумагу и передал ее Арену. – Она была когда-то такой.
На листке оказалось нарисовано… нечто. Другого слова император и подобрать-то не мог. Расщелина в форме вытянутого овала – как озеро, только наполненное абсолютно черной водой.
– Анна Альго описывала Бездну как провал, дырку в земле, – произнесла Эн. – Этот провал будто бы светился, но свет этот словно был черным, то есть провал не создавал его, а поглощал окружающее.
– Не свет, а тьма, – пробормотал Арен, возвращая листок Янгу. – Значит, ее частичка отражается в моих глазах.
– По-видимому, это так, ваше величество.
После разговора с Роном и Эн Арен не выдержал и все-таки перенесся к Софии. Пусть всего на несколько минут, но он должен ее увидеть.
Она кинулась ему навстречу, как только он вышел из камина, обнимая и целуя одинаково крепко, и с нежностью прошептала:
– Я ненадолго, Софи. – Арен сжал ее талию, вдыхая носом воздух возле виска и наслаждаясь чудесным, теплым и свежим ароматом девушки. – Всего на пару минут.
– Я понимаю, но я все равно рада.
София целовала его, дрожа от радостного нетерпения, и император не удержал пламя, ярко и страстно вспыхнув. Она засмеялась, погладив его по плечам и груди, посмотрела лукаво, призывно – и Арен едва не застонал от желания и досады на то, что вскоре нужно будет уйти.
– Что ты сказала сегодня Алексу, чтобы он не капризничал? – спросил император, склоняясь к бархатной шее девушки, и коснулся губами мягкой кожи.