Клавдия и Матвей встретили друг друга в детстве и вновь пересеклись через годы. Вспыхнувшая между ними любовь кажется чудом, однако реальность намного сложнее: разные графики работы, обязательства перед близкими и жизненные обстоятельства испытывают их чувства на прочность. Смогут ли они...
– Я не знаю, что тебе сказать, – отключив будильник, старательно подбирая слова, ответила Клавдия. – По большому счету я не имею никакой возможности принять твое предложение: у меня плотный график, пациенты и масса других обязательств.
– Полетели, – произнес Матвей без всякого нажима и какого-либо читающегося в интонации контекста, не отпуская взгляда Клавдии. – Тебе понравится.
– Мне надо возвращаться на работу. У меня следующий пациент, – закончила их странный разговор Клавдия, не дав никакого ответа на его предложение.
Они больше вообще практически не разговаривали, кроме короткого препирательства по поводу оплаты обеда: Клавдия вскинулась платить за себя, а Ладожский просто молча на нее посмотрел таким красноречивым взглядом, что она пожала плечиками, мол, ну и ладно, плати, если хочешь, предпочтя не вступать с ним в споры о женской самостоятельности. И потом за всю обратную дорогу, пока Матвей вез Клавдию в ее клинику, они не произнесли ни слова. Даже не удивляясь тому, что это затянувшееся молчание нисколько не тяготило обоих, хоть в этот раз между ними и висело сделанное Матвеем предложение и недоумение Клавдии, вызванное этим самым предложением.
– Двадцать четыре часа?! – эмоционально, с наигранно форсированным негодованием воскликнула Клава, когда Ладожский ответил на ее звонок через сутки после сделанного им предложения.
Клавдия промучилась эти сутки, изводя себя бесконечными вопросами. Перво-наперво основным: лететь или отказаться и даже не обдумывать предложение господина Ладожского? И следующими не менее важными: «А на самом деле, что он подразумевает, приглашая меня составить ему компанию? Что, реально вот только пообщаться? Исповедаться, так сказать, друг перед другом о прожитом? А на фига? Чтобы в дальнейшем крепко сдружиться?»
И хмыкала, иронизируя над собой: «Ага, одного друга-мужчины мне маловато будет, заведу-ка я себе еще одного».
– Клава! – громко окликнула внучку бабушка, войдя в кухню.
– А? Что? – выскочила из захвативших ее раздумий Клава.
– Ты стоишь с лопаткой в руках, – ровным, спокойным тоном пояснила Софья Михайловна, – замерев над сковородой с котлетами, которые благополучно горят.
– О-о-о, черт! – выругалась Клавдия, подхватывая сковороду с конфорки и отставляя ту в сторону.
– Что-то подсказывает мне, – садясь за стол, тем же тоном заметила Софья Михайловна, – что вряд ли столь глубокая задумчивость вызвана размышлением о ходе лечения твоего очередного сложного пациента.
