Автор
В теплом июльском ночной воздухе щебечут перья, а под моим телом зыбко заскрипели сосновые бревна. Я лежу спиной на мягком подстилке деревьев и чувствую легкий ветерок дунуть через лицо — такая спокойная атмосфера, словно мир вокруг медленно и гладко переливается зелеными пятнами....
Рубаха так прилипла к спине, что кажется, рвани ее, отстанет вместе с кожей. Мало, что жарко, так еще и душно. Амфоры еще эти ни разу не легкие, литров на десять, наверное, каждая. Городишко как вымер. Узкие, тенистые улицы с истомленной на солнце зеленью пусты и немы. Пахнет детством и свободой. По пути я попросил ненадолго зайти на торг, настала пора организовывать местную преступность, выводить, так сказать, на новый уровень.
Несмотря на жару, на рынке народец присутствовал. Одинец по моей просьбе коротким путем вывел нас к дулебам и через несколько десятков обойденных телег с разным товаром, я снова увидел перед собой широкую как щит физиономию дулебского главаря.
Сказал своим, чтоб рожи топором сделали, посуровее, поставил на землю винишко и подошел вплотную к верзиле.
- Помнишь меня? - спросил ласково. Он уставился на меня сверху вниз с угрюмым вызовом и помотал башкой - не припоминает, дескать.
Ага, как же... Явись я сейчас перед ним без группы поддержки и целостность моего драгоценного организма оказалась бы под реальной угрозой.
А вдруг и вправду забыл? Может ему каждый день по харе перепадает так, что всех не упомнить?
На счастье торговца сеном я знал один очень действенный способ возвращать память чересчур забывчивым индивидуумам. «Кулак в грызло» называется.
Правый крюк в зубы проходит просто идеально, хоть и повыше меня уроженец неизвестной мне дулебии, а, ничего, вошло как надо.
- Вспомнил?
Два выплюнутых, окровавленных зуба мигом понизили уровень наглости и волшебным образом возвернули дулебу память. При виде обнаженного меча в руке Шепета он замычал и часто закивал. Облизав сбитый кулак, велю ему свистать наверх всех своих дружков, коих через короткое время собирается целый десяток. Устраиваются вокруг нас на телегах, смотрят настороженно, разбитую рожу своего вожака с удивлением разглядывают. Узнаю знакомые лица, некоторые со следами старых гематом под глазами и на скулах.
"Представившись десятником боярина Бура, объявил, что с этого дня для них начинается новая жизнь. Как говорится: боярин умер, да здравствует боярин! Если и дальше желают дурить народ на этом рынке, пусть дурят, но сугубо под моим присмотром и чутким руководством.
