Автор
В теплом июльском ночной воздухе щебечут перья, а под моим телом зыбко заскрипели сосновые бревна. Я лежу спиной на мягком подстилке деревьев и чувствую легкий ветерок дунуть через лицо — такая спокойная атмосфера, словно мир вокруг медленно и гладко переливается зелеными пятнами....
Я даже зажмуриться не успел как клинок со свистом опустился на шею Корша, разом отделив плешивую голову от безвольного туловища.
Ни хрена себе! Ну и дела! У меня перед глазами происходило самое настоящее массовое смертоубийство, мокруха то бишь, при чем самая варварская.
- Эй, Шалим! Тут еще трое!
Из леса справа от землянки выскочили шесть мужиков, копьями перед собой толкая связанных Завида, Праста и Невула. Праст с Завидом злые и окровавленные, у Невула с головы через ухо обильно течет кровь.
- Сюда ведите! - рявком отозвался волосач и сделал пригласительный мах мечом.
Бур очнулся, попытался встать и едва не упал лицом вперед. Кто-то заехал боярскому сыну коленом в подбородок.
- Торопишься за Кромку? - прогудел здоровяк с мечом. - Сейчас помогу.
И тут у меня отлетела кукуха. Не помня себя, я бегом взлетел по лестнице и в несколько шагов оказался у костра. В этот момент вновь прибывшие втягивались внутрь круга из возбужденных головорезов. Взлетел к небу меч.
Моего приближения увлеченные лесовики не заметили.
"- А ну хорош! - прокричал я, вытягивая руку с пистолетом. - Убрал свою железяку, кабан!
Стоящие ко мне спиной разом обернулись. По темным лицам поползла тень удивления. Рожа главаря широкая и круглая как блин изобразила полнейшее недоумение.
- Ты кто такой, отрок? - насмешливо и грубо спросил главшпан. - Что это у тебя в руке? Жамка, пощекочи-ка его копьецом!
Ваше слово, товарищ Токарев…
- Меня зовут Бонд, Джеймс Бонд, - негромко произнес я и зажмурил правый глаз.
Пулю тэтэшного калибра не смог бы остановить ни один лоб, даже такой толстый как у этого дядьки. Шалима будто за волосы кто сзади дернул. Он отшатнулся и, широко разметав лапы, тяжело рухнул на лопатки с третьим глазом между бровей. Как я и предполагал, четверо его подельников, видимо, из самых преданных, преодолев дрожь в коленях вызванную громом среди ясного неба, устремились меня убивать. Четырежды бабахнул пистолет.
- На колени, падлы! Оружие на землю! Считаю до трех! Раз!
На счете ""два""один из них кинулся бежать и уже вломился в кусты, когда пуля вошла ему в затылок.
- Одинец! - проорал я во всю глотку, не опуская пистолета. - Одинец! Ты живой?
- Живой я, - послышался робкий голос откуда-то сбоку.
- Вот и славно, что живой, - сказал я и устало выдохнул.
