Автор
В теплом июльском ночной воздухе щебечут перья, а под моим телом зыбко заскрипели сосновые бревна. Я лежу спиной на мягком подстилке деревьев и чувствую легкий ветерок дунуть через лицо — такая спокойная атмосфера, словно мир вокруг медленно и гладко переливается зелеными пятнами....
Среди братвы Слон славился привычкой находясь в подпитии разбивать о свою чугунную башку опорожненные бутылки, а еще жестокостью, продуманностью и слепой преданностью Фролу. Я недавно вернулся из армии, провалявшись три месяца в госпитале и уже полгода успел отбегать в качестве рядового бычка-рэкитира в своем родном районе. Предложение Фрола оказалось для меня неожиданным и заманчивым. Заманчивым в первую очередь из за большей доли бабла, причитающейся бригадиру из общего котла и значительно возросшим бы весом у братков.
Сейчас никаких двух дней у меня не нет. Нет рядом и Сашки, который наверняка бы уже толкал меня в бок своим толстым локтем, подзуживая уступить просьбам нетрудового народа.
Еще вчера я бы, не задумываясь, отказался. Послал бы их всех прямым текстом в козлиное дупло. Вчера я жил в чудном, даже чуждом, но все же, своем мире, волею случая закинутый далеко от дома и привычной обстановки. Сегодня я расстрелял шестерых, а мой родной мир рассыпался, лопнул как красивый елочный шарик, сорвавшийся с ветки на кафельный пол.
Я поправил меч на боку, протянул руку и взял факел.
- Ну глядите, вы сами этого захотели. Я с вас еще спрошу за эту поляну вместо того озера, - посулил я, сделал несколько шагов и вонзил горящий кончик в сухой еловый лапник посередине помоста. Желтая хвоя занялась мгновенно, источая клубы сизого дыма и жадное, змеиной шипение. Я сместился вправо, поднес огонь к веткам под Кульмой, затем отошел в левый конец и подпалил пятки Шалиму.
- Тебе, Род Всеотец! - громко вскричал Бур, поднимая обе руки к кристально чистому небу в обрамлении верхушек деревьев. - Прими их в Навь!
Меня замутило. Бросив факел поверх окутанных дымом тел, я отошел от погребального костра и двинулся к Горе.
- Надо поговорить, - сказал я и, не оборачиваясь, направился к землянке.
Горя послушно пошел за мной, я слышал за спиной его тяжелые шаги и угрюмое сопенье, приглушенное густой бородой.
