Темное небо над золотистым песком затмевается ярким светом солнца, переливающимся на океанских волнах. Деревянная верandah утопает в свете, отсвечивающем фасады бунтующего городка за окном. Здесь женщина погружается в таинственную историю, где её сознание переносится в другую жизнь под чужим солнцем, где прошлое и настоящее взаимно мутят воспоминания....
А что?
— Вы не помните случайно, кто в номер к Алине заходил? — понизив голос, напряженно спросила Даша.
— Нет, честно говоря, не помню точно. — Инна задумалась. — Хотя постойте… К вам высокий черноволосый мужчина поднимался, как его… Данила… Нет, не Данила, Никита! Они еще скандалить начали, и я ушла — не люблю крика.
— Скандалить?
— Ну да, что-то они там кричали друг другу. Точнее, Алина кричала, а он, мне показалось, оправдывался. Но потом тоже рявкнул что-то и вышел. Я уже уходила, просто слышала, как сильно дверь хлопнула.
— А мне не захватите баклажанчиков? — раздался знакомый голос у Даши за спиной.
Они с Инной обернулись — вплотную к ним стоял Никита, постукивая вилкой по подносу, и изучал содержимое закусочного стола. Женщины молчали, тогда он протиснулся мимо Даши, положил на свою тарелку последние три баклажана, подмигнул ей и пошел к столам.
— Вот нахал! — повернулась к Даше Инна. — Как вы думаете, он наш с вами разговор слышал? Нехорошо получилось.
Даша, машинально накладывая в свою тарелку холодную картошку, только кивнула. Ее больше интересовало не то, слышал ли Никита их разговор, а то, что на рукаве его темно-зеленой футболки лежал длинный светлый волос с серебристым отливом.
Картошка оказалась недосоленной, а мясо слишком жестким.
Тут Даша подняла голову и уставилась на куст «розана» за окном.
