Темное небо над золотистым песком затмевается ярким светом солнца, переливающимся на океанских волнах. Деревянная верandah утопает в свете, отсвечивающем фасады бунтующего городка за окном. Здесь женщина погружается в таинственную историю, где её сознание переносится в другую жизнь под чужим солнцем, где прошлое и настоящее взаимно мутят воспоминания....
— Он сказал, что это касается только его, — ревела Даша на плече у Вальки Малявиной, вытирая слезы ароматизированными бумажными платочками, которые подсовывала та. Вокруг нее лежало уже с полдюжины скомканных платочков, пахнущих яблоками, и казалось, что в комнате пролили средство для мытья посуды."
"— Дашка, но он во многом прав, — рассудительно говорила Валька. — Он взрослый человек, у него своя жизнь, и он не обязан делиться с тобой всеми ее подробностями.
— Ничего себе подробность! — всхлипнула Даша, комкая очередную бумажку.
— Значит, она не имеет для него большого значения, — пожала плечами Валька. — Многие мужчины не считают родных детей важной частью своей жизни.
Слезы у Даши неожиданно высохли. Она высморкалась в последний платочек, подобрала все остальные, сходила на кухню к мусорному ведру и вернулась обратно.
— Знаешь, Валь, а я не хочу встречаться с человеком, который не считает ребенка важной частью своей жизни, — сказала она, теребя в руках новую упаковку платочков.
Андрей искал пути к примирению так же долго, как и ухаживал за Дашей. Он звонил, встречал ее с работы, пробовал разговаривать с ее мамой. Несколько раз к Даше заходила Валька и сообщала то, что просил передать Андрей. Даше было так тяжело видеть и слышать его, что в конце концов она взяла отпуск за свой счет и уехала на месяц в Бабушкино — прийти в себя и найти какое-то решение. Она возилась с цветами, ездила на велосипеде на речку, вместе с мамой собирала с крыжовника противных мелких гусениц… И к концу месяца твердо знала, что ей нужно — быть рядом с Андреем.
Она вернулась в Москву в конце августа и еще неделю набиралась смелости, чтобы позвонить.
