Темное небо над золотистым песком затмевается ярким светом солнца, переливающимся на океанских волнах. Деревянная верandah утопает в свете, отсвечивающем фасады бунтующего городка за окном. Здесь женщина погружается в таинственную историю, где её сознание переносится в другую жизнь под чужим солнцем, где прошлое и настоящее взаимно мутят воспоминания....
Последний год их брака был самым тяжелым, вспомнилось ему. Алина закатывала истерики, могла целыми днями молчать, обидевшись непонятно на что… И все время пыталась прогнуть его под себя во всем — начиная от выбора рубашек и заканчивая тем, какое мясо купить на ужин. Он все еще любил ее, хотя и понимал, что вместе им не жить. Любил как бы по инерции, и любовь быстро таяла, исчезала. Когда Алина поняла, что он ее разлюбил, то возненавидела всерьез, потому что разлюбить ее, такую красивую, умную, уверенную в себе и образованную, мог только последний мерзавец.
«Вот я и был для тебя последним мерзавцем, — мысленно сказал Максим, обращаясь к бывшей жене. — Ты считала, что сделала меня, вытащила из грязи, а я отплатил тебе черной неблагодарностью — не пожелал быть таким, каким ты хотела меня видеть. Представляю, как страдало твое самолюбие.
Знаешь, мне так жалко тебя, что если бы ты была жива, я бы попросил у тебя прощения. Зря я не сделал этого раньше».
Он вздохнул, поднялся с гальки, отряхнул шорты и медленно побрел к отелю.
* * *Даша сидела на берегу уже час. Солнце село, но небо над морем было еще подсвечено розоватым и малиновым. Выше, там, где нежные золотистые облака таяли в голубом, глубоком небе, летел самолет, завивая за собой белую шерстяную ниточку. Ниточка исчезла в облаке, а через несколько минут появилась с другой стороны. Кончик ее уже расплывался, сливаясь понемногу с облаками, но за самолетом и между облаков она была еще прочная, и Даша внимательно смотрела на нее, думая, что можно было бы связать из следа от самолета… Рубашку для ветра?"
"До нее доносились голоса отдыхающих и музыка, но на берегу почти никого не было.
Сзади послышался шорох. Даша обернулась, но никого не увидела. И все же немедленно вскочила и осторожно направилась к аллее.
