Темное небо над золотистым песком затмевается ярким светом солнца, переливающимся на океанских волнах. Деревянная верandah утопает в свете, отсвечивающем фасады бунтующего городка за окном. Здесь женщина погружается в таинственную историю, где её сознание переносится в другую жизнь под чужим солнцем, где прошлое и настоящее взаимно мутят воспоминания.
* * *Никита загорал около бассейна, наблюдая за визжащими девушками, которых обливали водой из водяного пистолета два веселых аниматора. Подойдя к нему, Даша уселась рядом и без всякого предисловия спросила:
— Мне показалось или тебя смерть Алины не очень расстроила?
Никита поднял голову и с изумлением посмотрел на нее.
— Я что-то подзабыл, когда мы успели на «ты» перейти? — В его голосе появился незнакомый ей холодок.
— С тех пор как Алина умерла, — ответила она, вспомнив ответ Максима. — Ты, однако, не похож на убитого горем, хотя мне казалось, что она тебе нравилась.
— Нравилась, — медленно ответил Никита, — очень. Я даже предложил ей погостить у меня в деревенском доме, я там как раз недавно ремонт закончил. Она согласилась.
— Тогда почему ты был такой… — она пыталась подобрать слово, — равнодушный тогда, в холле?
Никита задумчиво смотрел на нее, прикидывая, стоит отвечать или нет. Наконец он откинулся на спинку лежака и с закрытыми глазами произнес:
— Видишь ли, Даша, я очень не люблю все эти игры между мужчиной и женщиной. Игры хороши в бизнесе. Или в средней школе, но я уже давно вышел из того возраста. Тогда, утром, я пошел к Алине, потому что хотел заняться с ней сексом. Да я был уверен, что она специально осталась в номере, чтобы меня дождаться! — Голос его зазвучал раздраженно. — Все ритуальные танцы вокруг нее я уже сплясал, она ясно дала понять, что они ей нравятся. И тут — такое динамо! Ты знаешь, что такое динамо? — обернулся он к Даше.
— Примерно представляю, — кивнула она. — Алина тебе отказала.
— Ну, в общем, да, — он поморщился. — Пыталась сказать, что ей сейчас не до меня, что она должна выполнить работу… Короче, сплошные отмазки. Я стал настаивать, а она повела себя очень некрасиво. Что-то говорила о том, что она мне ничего не должна, а наоборот, что это я что-то там ей должен… В общем, разозлила меня, и я ушел. А уж потом, когда узнал, что она умерла, осталось просто раздражение. Ты не думай, что я совершенно черствый человек, но особой скорби я действительно не испытывал, а притворяться не люблю.
— Тебе ее не жалко? — негромко спросила Даша."
"— Жалко. Но она для меня была совершенно чужим человеком, от которого, как выяснилось, я не мог ничего ожидать. То есть близким бы она для меня никогда и не стала. Поэтому я ее жалею, как любую молодую красивую женщину, умершую так нелепо, но вырывать волосы и посыпать голову пеплом не буду. Я ответил на твой вопрос? Если да, то извини, меня ждут.
