Автор
Иван Рудольфович Шильд просыпался в темноте, ощущая скрип паркета под собой и жар от старого матраса. Его мозги ещё не успели восстановиться после смены привычного ложа, когда мир вокруг начала медленно приобретать форму — вид улицы за окном, запах новой обувки. Череп давил тяжелым грузом над плечами, голова раскалывалась от боли, и это не могло не сказаться на решении приступить к поискам нового жилья....
Сами не раз переживали точно такие же моменты из жизни коротышек. Периодически тюремная камера взрывалась хохотом, который ударялся об толстые кирпичные стены и вырывался наружу сквозь открытое окно и толстую металлическую решётку. Громкий смех долетал до противоположных стен креста исторической тюрьмы и эхом возвращался обратно. Арестанты соседних камер понимающе улыбались — хорошо, когда в хате есть свой былинник. Один только Савелий Симонов под конец рассказа задумался о печальном… Скучно станет без Студента в хате.
После очередных занятий по ножевому бою Спикер предложил Студенту вшить изнутри в куртку кожаные ножны. Лёха таким образом постоянно носил свою пику на воле. Не рвать же карман? В тюремной камере сказанное всегда означает сделанное. И опять же, занятость — и время идёт быстрей. Через Севу за пачку сигарет достали толстый кусок кожи.
После обеда в понедельник арестанта Кантемирова вызвали к адвокату.
— Здорово, каторжанин.
— Не томи, защитник."
"— Докладываю, как есть, — ответил Соломонов, присаживаясь на место и кивком приглашая своего подзащитного сесть рядом. Наклонился и заговорил почти шёпотом: — Остались формальности.
— И когда на выход?
— Смотри, Тимур. Я завтра снова махну в следственный отдел, подпишу все необходимые документы. Наш следователь оформит постановления по прекращению уголовного дела и о твоём освобождении.
