Автор
Иван Рудольфович Шильд просыпался в темноте, ощущая скрип паркета под собой и жар от старого матраса. Его мозги ещё не успели восстановиться после смены привычного ложа, когда мир вокруг начала медленно приобретать форму — вид улицы за окном, запах новой обувки. Череп давил тяжелым грузом над плечами, голова раскалывалась от боли, и это не могло не сказаться на решении приступить к поискам нового жилья....
Князеву понравились пунктуальность молодого человека и шутливый тон начала разговора. И опять же — армейское братство. Каждый из мужчин в своё время достойно перенёс тяготы и лишения воинской службы. А это в нашей жизни у нормальных людей чего-то стоит. Связист в запасе задал логичный вопрос:
— Тимур, в каких войсках служил?
— Пехота. Начальник войскового стрельбища Помсен, это под Дрезденом. Три года назад ушёл в запас по окончании контракта.
— А сам откуда родом будешь?
— С Урала. Челябинская область, шахтёрский город Копейск.
— «Жил в гостинице «Советской» несоветский человек…»
— «Вечно в кожаных перчатках — чтоб не делать отпечатков…», — улыбнувшись, подхватил Алексей Павлович и повернулся к собеседнику: — Высоцкого уважаешь, Тимур?
— Классика, — точно так же, как и в кабинете, пожал плечами молодой сотрудник, посмотрел в лицо старшего по группе и серьёзно ответил: — Алексей Павлович, я хорошо понимаю, что вы оставили меня в последний момент в городе и вызвали на встречу не Высоцкого с Битлами обсуждать.
— Хорошо, Тимур. Перейдём к делу. Но, мне странно слышать от стажёра милиции слова о доверительном контакте.
— В восемьдесят шестом меня особисты взяли по 152 статье УК, как бы за спекуляцию. Чуть не посадили. И через сутки после камеры гарнизонной гаупвахты и состоялся этот самый доверительный контакт. Я стал секретно работать на особый отдел сначала полка, а потом уже и всей 1 Танковой Армии.
— Барабаном стал? — удивился следователь.
— Алексей Павлович, я же говорил, что вырос в шахтёрском посёлке. Так вот, там из достопримечательностей только шахта «Комсомольская» и две зоны: одна строгого режима, другая общего. И мы, поселковские, с самого детства знаем, что стучать на своих — это нехорошо. По наводке особистов я только с немцами работал.
— Ни хрена себе! — воскликнул Князев и огляделся вокруг.
