В сырой тишине городов, где каждый шаг кажется последним в жестокой битве с капризным штормом, Лук избегает глаза Ганнона. Они вместе противятся бездонной дождевой грозы, но каждый новый день кажется бесконечностью страданий. Жнецы ветра – это ожесточенная битва между людьми и природой, где каждое слово важно, а каждый шаг может быть последним....
Помощь этого невысокого человека, знающего, и с какой стороны взяться за меч, и как поддержать людей словом, оказалась спасительной. Своей неугасимой верой он помогал солдатам и в бою, и в жизни. Рандо считал, что все они уцелели не без помощи Отора. Людям нужна надежда, особенно в тот момент, когда ее так тяжело найти и столь легко потерять.
– Вы кажетесь нездоровым, милорд.
– Ерунда, – он на миг прикрыл глаза, стараясь прогнать резь. – Просто устал.
– Вам следует хорошо выспаться… – Жрец подошел ближе, пристальнее вгляделся в лицо рыцаря, и между бровей его тенью легла тревога.
– Кощунственные вещи говоришь, Отор.
– Он простит меня, – без тени улыбки произнес жрец. – А вот если я не заставлю тебя отдохнуть, с меня спросят в Счастливых садах. Умрешь ты – умрут и другие.
– Хорошо. – Рандо кивнул, и виски тут же заныли. – Только поговорю с Юргоном.
– Он возле колокольни. С Глумом. Я помолюсь за тебя.
Попрощавшись, молодой человек вышел на улицу и подставил лицо под ледяные струи дождя.
– Я собираюсь проверить посты, – прогудел Водер, подходя к нему.
– Все словно сговорились, дядя. Ты тоже решил стать моей матерью и проявить заботу?
Эти слова получились куда резче, чем он хотел, но гигант лишь пожал плечами:
– Мне далеко до моей сестры, Ран. Но я обещал ей приглядывать за тобой, хоть ты и командир.
– Командир чего? – с горечью спросил тот. – Все, кто был под моим началом, погибли.
– Не все. Нас еще восемь человек.
– Из двухсот! Целый полк[2] потерян!
– Давно пора привыкнуть.
– Извини, но я не стану привыкать к этому! – резко бросил Рандо, и его голубые глаза гневно вспыхнули. – К нам присоединилось много солдат. Они надеются, что я выведу их.
– К нам все время кто-то присоединяется, – проворчал Водер. – Мелот свидетель, я еще никогда не встречал такой разношерстной… армии. Ха! Голодранец на голодранце. Но сражаются отменно. Не хуже благородных.
