В сырой тишине городов, где каждый шаг кажется последним в жестокой битве с капризным штормом, Лук избегает глаза Ганнона. Они вместе противятся бездонной дождевой грозы, но каждый новый день кажется бесконечностью страданий. Жнецы ветра – это ожесточенная битва между людьми и природой, где каждое слово важно, а каждый шаг может быть последним....
Аленари не знала, сколько прошло времени. Уйг терпеливо ждал возле ее ног, сам превратившись в изваяние. А та, что когда-то считалась самой красивой Ходящей в истории, все смотрела и смотрела на ту, кого уже давно нет.
Проклятая пришла в себя, лишь когда холод стал жечь ее сквозь тонкое шелковое платье. Очнувшись, она набросила на плечи плащ и торопливо поспешила прочь, оставив изваяния за спиной.
Как Аленари и думала, от вишневого сада, где она так любила играть в детстве, ничего не осталось. Теперь на месте старых деревьев росли молодые яблони.
Водоем в форме месяца маслянисто поблескивал, отражая звезды. Здесь было темнее, чем в других частях сада, и Оспа вновь создала сияющие шарики. А затем начала обходить пруд, глядя на спокойную воду. Раньше здесь водилось много карпов, но Аленари не была уверена, что они остались. Долина была в упадке, и вряд ли у кого-то имелось желание следить за рыбами.
Когда юная девочка из рода Сокола пришла в школу, то слышала много историй о том, что на самом дне пруда живет Император карпов, которого поселил здесь еще сам Скульптор, чтобы тот следил за Радужной долиной.
Звезда Хары! В какие только глупости она не верила в молодости!
Уйг зарычал, в мгновение ока трансформировался и синим бесплотным метеором прыгнул вперед, загородив собой хозяйку и освещая местность мертвенным, болезненным для обычных глаз светом.
В этот круг света вышел массивный мужчина и, присев на корточки, бесстрастно протянул руку к оскаленной пасти.
– Мархаба йа садыки аль-кадим.[11]
Уйг вновь стал самим собой, и синее свечение погасло. Зверь неохотно, только из почтительной вежливости к человеку, едва заметно шевельнул хвостом и отошел в сторону, внимательно следя за деревьями.
Мужчина встал, прошел два шага и преклонил колено перед Проклятой:
– Ахлян, йа наджамата хайати.[12]
– Кум мин аль-арад, Ка! Лясту фи хаджа ли-рукуи амами,[13] – сказала Аленари.
Тот, кого она назвала Ка, был столь широк в плечах, что казался чрезмерно крупным. Внешне он не походил на сдисца. Слишком светловолос, светлоглаз, слишком тяжел в кости, да к тому же борода, ухоженная по последней моде Золотой Марки… Позор для настоящего сдисца. Никто, глядя на него, не подумал бы, что этот человек (точнее, тот, кого обычно считали человеком) носит белую мантию и является потомком уважаемого рода Сахаль-Нефула.
