В сырой тишине городов, где каждый шаг кажется последним в жестокой битве с капризным штормом, Лук избегает глаза Ганнона. Они вместе противятся бездонной дождевой грозы, но каждый новый день кажется бесконечностью страданий. Жнецы ветра – это ожесточенная битва между людьми и природой, где каждое слово важно, а каждый шаг может быть последним....
Если дорога станет совсем непроходима, нам придется вернуться.
– Вернуться, лопни твоя жаба! – Лук огорченно покачал головой. – Куда?!
Га-нор не стал отвечать на этот бессмысленный вопрос и указал на восток – в туманную мглу, где за дождем и снегом должны были находиться горы.
– Лестница за тем хребтом. От четырех с половиной до восьми дней пути. Нам остается положиться на Уга.
– Вот так, собака! – Вейя жался к Роне и мелко дрожал.
Шерсть у парня была не приспособлена для зимних прогулок.
– Он сквазать, что Лестница Висельниква опасна.
– Я это знаю. Но пять дней – Лестницей, или месяц – тропами. Можно рискнуть.
– Он прав, – неожиданно поддержала северянина Тиф. – Можно пройти по ней хотя бы часть дороги. Мы избежали входа и теперь окажемся в первой четверти левого, самого дикого ущелья. Его вряд ли охраняют. Зачем? Почти все силы Набатора уже на севере. Центральное ущелье Лестницы – самое торное, по нему и будут путешествовать курьеры и мелкие отряды, охраняющие обозы. Можно сократить путь. При должной удаче до крепости на перевале мы никого не встретим.
– Есть еще предложения, кроме того, чтобы вернуться назад? – спросил милорд Рандо.
Никто не ответил.
– Тогда поторопимся дойти до Лестницы, – сказал рыцарь.
Возражений не было.
Я упражнялся в стрельбе, пытаясь переиграть ветер, все время меняющий направление. Он то затихал, то бросался на меня со стороны ярко-желтых лиственниц, прыгая откуда-то с верхушек. То вылетал из-за спины. То, наоборот, кидался в лицо. Обмануть его было очень непросто, и лишь одна стрела угодила в центр наспех сколоченной мишени.
Резкие порывы то и дело доносили до меня обрывки слов. Кричала Тиф. Она вместе с Шеном расположилась на каменном карнизе недалеко от места, которое я выбрал, и учила парня жизни. Целитель вновь столкнулся с проблемами в создании очередного смертоубийственного плетения, и Проклятая, до жути разочарованная этим, никак не могла заткнуться.
Я закончил тренировку, собрал стрелы, уложил их в колчан, ослабил лук. Снег – мелкое пшено, едва сыплющееся с неба, – наконец-то перестал таять на порядком промерзшей земле и белым налетом покрывал серую траву.
– Сосредоточься наконец! – долетали до меня рассерженные вопли Убийцы Сориты.
Она коршуном нависала над Шеном, который сидел, уставившись в одну точку.
