В сырой тишине городов, где каждый шаг кажется последним в жестокой битве с капризным штормом, Лук избегает глаза Ганнона. Они вместе противятся бездонной дождевой грозы, но каждый новый день кажется бесконечностью страданий. Жнецы ветра – это ожесточенная битва между людьми и природой, где каждое слово важно, а каждый шаг может быть последним....
– Его сила уникальна и многогранна. Она гораздо мощнее, чем у других Ходящих.
– А вместе с тем сейчас у тебя получилось то, что никак не может выйти у него.
Рона вздохнула, коснулась рукой шершавой древесной коры:
– Не знаю, в чем причина. Это было очень легко.
– Он продолжает заниматься с тобой?
– Да, – проговорила она, не вдаваясь в подробности.
– А ты понимаешь, что у своих теперь такой же изгой, как и Шен? Они убьют тебя, едва только поймут.
Ее лицо исказила настоящая мука, а в глазах заблестели слезы.
– Знаю, – прошептала Рона. – Видит Мелот, я не хотела этого.
Она отвернулась, украдкой вытирая глаза.
– Пойдем в лагерь. Здесь холодно.
– Ты иди. А я потом приду, – ответила Ходящая, все еще стоя ко мне спиной. – Хочу посмотреть, чем все закончится.
– Уже решила, что будешь делать дальше? – спросил я.
– Научусь жить с этим. – Девушка неопределенно пожала плечами. – Разве у меня есть другой выбор?
Ничего не говоря, я пошел прочь.
– Нэсс! – негромко позвала Рона. – Я хотела сказать тебе спасибо.
– Стой! Стой! Стой! – оглушительно заорала Тиф, махая руками.
У Шена получилось плетение, и лес на западном склоне ближайшей к нам горы превратился в серые барханы.
– Незачем тратить столько сил на дурацкие деревья! – буркнула Проклятая.
– То, что ты просила, – ответил Целитель.
– Основа была та же, но плетение другое. Ты вновь нарисовал что-то свое. Кто тебя научил так сопоставлять потоки?
– Лаэн.
Убийца Сориты хмыкнула:
– Безумная манера Гиноры. Покажи мне еще раз. Но медленно. И не направляя ни на что!
Тиф и Рона подались вперед, следя за малышом.
– Ладно. Хватит на сегодня, – наконец сказала Проклятая. – Ты не вспомнил, как пробудил Лепестки?
– Нет.
Тиа тихо выругалась, помянув недобрым словом Сориту и дураков с дырявой памятью.
"– Какой была Сорита? – неожиданно спросила у Проклятой Рона.
– Уж точно не такой праведницей, как теперь считает Башня, – пробурчала Тиф. – Вам на первой ступени должны были хорошо запудрить мозги. Все еще заставляют учить наизусть «Деяния благочестивой, милостивой Сориты»? Так я и думала. Она любила лишь свои подснежники и власть.
