В сырой тишине городов, где каждый шаг кажется последним в жестокой битве с капризным штормом, Лук избегает глаза Ганнона. Они вместе противятся бездонной дождевой грозы, но каждый новый день кажется бесконечностью страданий. Жнецы ветра – это ожесточенная битва между людьми и природой, где каждое слово важно, а каждый шаг может быть последним....
– Спорить бессмысленно, – согласился Юргон. – Я бы отдал точно такой же приказ. Ступай с «леопардами», Глум. Поговори с людьми.
Когда хлопнула дверь, Рандо скривился:
– У тебя такие же мерзкие ощущения, как и у меня?
Огонек пожал плечами:
– Ты все сделал правильно. Можешь считать это словами утешения.
– Вот уж в чем я точно не нуждаюсь! – фыркнул рыцарь. – У тебя еще осталась та дрянная трава?
– Опять жар?
– Немного, – признался Рандо. – Что с пленными?
– Я их отпустил, – равнодушно сказал Юргон, наливая воду в жестяную кружку.
– Как?! – взвился рыцарь.
– Все нормально. Успокойся. – Маг был невозмутим.
– С каких пор ты здесь командуешь, Юргон?! – зло отчеканил молодой человек. – Это мой отряд. И моя ответственность!
– У тебя ответственности по горло. Ты скоро захлебнешься ею. Считай, что я спас тебя от лишней траты времени. Я поговорил с ними. Они не лгут. То, что поведали эти ребята, мог знать только тот, кто был в Башне. И не в Преддверии. А в самом сердце. Я уверен, им можно доверять.
Рыцарь подошел к магу вплотную. Он был выше и физически сильнее Огонька. И не боялся его «искры».
– Это последний раз, когда ты принимаешь важное решение, не посоветовавшись со мной. Я понятно объясняю?
– Вполне, – невозмутимо произнес тот.
…В воздухе остро и неприятно пахло дымом. Рандо смотрел на черную выжженную землю и все еще тлеющие головешки – остатки огромного погребального костра. От погибших солдат к утру остался лишь пепел.
Он знал, что поступил правильно. Живые важнее мертвых.
– Грешно, если они не получат последнего пристанища, – пояснил он, поймав на себе задумчивый взгляд рыцаря. – Предам земле немного пепла. Думаю, это справедливо. Конечно, здесь не только наши, но и набаторцы, но Мелот учит нас прощать врагов своих. Особенно если это происходит после их смерти.
– Ты опять кощунствуешь…
– Мелот простит своего слугу. Он всегда так делает, если мы не замышляем зла. – Разговаривая, жрец не переставал работать. – Ты не видел Юргона, сын мой? Хочу поговорить с ним по поводу сожженного храма.
– Я не уверен, что у него был выбор… – хмуро бросил Рандо.
– И я тоже.
