В сырой тишине городов, где каждый шаг кажется последним в жестокой битве с капризным штормом, Лук избегает глаза Ганнона. Они вместе противятся бездонной дождевой грозы, но каждый новый день кажется бесконечностью страданий. Жнецы ветра – это ожесточенная битва между людьми и природой, где каждое слово важно, а каждый шаг может быть последним....
Он пробурчал что-то про неумных баб, поправил на плечах тяжелый медвежий плащ и пронзил ее еще одним недружелюбным ледяным взглядом.
– Ты хотя бы понимаешь, что теперь, без нее, мы потеряли часть своего преимущества?!
– Но мы сумеем справиться, да? – с надеждой спросила она, хлопнув глазами. – Ведь это лучше, чем если бы она оставалась с нами.
– Возможно, – нахмурился Лей. – Возможно. Теперь мы никогда не узнаем, куда бы нас это привело.
– В Бездну, – веско отметила Митифа. – Она раздробила нас. Рован – под Альсгарой, Аленари – в Долине.
– Все сказанное тобой и Аленари о Тальки не более чем домыслы. Вы не привели ни одного доказательства, что Целительница была виновна! Ни одного! Если бы я знал тебя чуть хуже, то подумал бы, что ты сводишь личные счеты!
– Мне не за что было ненавидеть мою учительницу, – скромно ответила Проклятая, лишь чуть-чуть покривив душою.
– Доказательства!
– Ах, прости! Забыла! – Митифа встала, подошла к столу и, подняв крышку лакированной шкатулки, достала пачку писем, перетянутых шелковым шнурком. Вернулась обратно. – Вот. Хамзи служил мне, а не ей. Он знал многое из того, чего знать ему было не положено.
– И что?! – еще больше нахмурился Лей. – Избранный солжет – недорого возьмет.
Митифа робко улыбнулась, развернула одно из писем, показала Чуме. Тот потемнел лицом, наклонился над серебряным окном, быстро шевеля губами.
– Откуда у тебя это? – наконец он спросил он.
– Все тот же Хамзи. Он был очень верным Избранным. Надеюсь, ты узнал печать Матери?
– Странно, что Тальки не заметила пропажи столь ценного письма.
– Она всегда была неряхой, – пожала плечами Митифа. – За ее вещами следила я. Ты убедился в том, что я не лгу?
– Вполне, – неохотно ответил он, больше не желая спорить.
– Прости, что говорю это, но ты не должен слишком расстраиваться из-за того, что она умерла. Целительница не захотела вылечить твою ногу, хотя и могла это сделать.
Он свел брови и изменил тему:
– Каковы твои планы?
– Еду к тебе.
