В сырой тишине городов, где каждый шаг кажется последним в жестокой битве с капризным штормом, Лук избегает глаза Ганнона. Они вместе противятся бездонной дождевой грозы, но каждый новый день кажется бесконечностью страданий. Жнецы ветра – это ожесточенная битва между людьми и природой, где каждое слово важно, а каждый шаг может быть последним....
Но вместо привычных изображений я видел лица Проклятых и Лаэн.
Йуола почувствовала мое присутствие, быстро собрала карты обратно в колоду и указала пальцем в сторону балкона.
Ночь была необычайно темной и суровой. Ветер гулял в вершинах каштанов, раскачивал голые ветви, сеял дождем. Без куртки, да еще и босиком, я сразу же замерз. В небольшой жаровне, шипя, бесновалось сердитое пламя, а на скользких мокрых перилах сидел Гаррет.
Он кивнул мне, как старому знакомому:
– Как дела, Серый?
– Не слишком хорошо.
– Понимаю.
– Ничего ты не понимаешь! – тут же разозлился я.
– В том, что случилось, ты винишь меня? – склонив голову набок, с интересом спросил он.
Я тут же остыл:
– Нет. Зачем я здесь?
– Для того, чтобы увидеть.
– Что?
– Это предстоит узнать только тебе.
– Ненавижу загадки!
– Как и я. – Порыв ветра сорвал капюшон с его головы.
Он не собирался подсказывать мне. То ли не хотел, то ли вправду не знал.
– Что это за место? Башня?
– Нет. Радужная долина.
– Здесь был бой.
Он подумал и осторожно произнес:
– Это несуществующее. Пока несуществующее. Станет ли оно настоящим – мне невдомек.
– Кто ты на самом деле?
Вор рассмеялся, спрыгнул с перил:
– Всего лишь твой сон.
– Который слишком часто становится явью.
Гаррет улыбнулся, но глаза его оставались серьезны:
– Позволь дать тебе совет. Ты нашел ветер, тебе удалось ухватить его за хвост. Держи крепко. Возможно, он тебя еще вынесет.
– Что толку? Лаэн мне это не вернет.
– Мы все в чем-то виноваты! – перебил он. – И за наши ошибки часто расплачиваются другие. Ты должен знать. Те, кто с нами, те, кого мы любим, иногда уходят от нас. Это закон жизни, приятель. Держи ветер за хвост и делай то, что следует!
Жаровня с грохотом лопнула.
И я проснулся.
Была середина ночи. Костер догорал. Во мраке тихо посапывал Гбабак. Юми навострил уши, приоткрыл глаза, сказал о «собаке» и вновь уснул. Проклятая не спала. Она сидела возле тлеющих углей, набросив себе на плечи теплое одеяло.
Сайгурак оторвался от поедания сухой травы, поднял голову и посмотрел в нашу сторону, чутко шевеля большим коричневым носом."
"Юми, сидевший рядом со мной в засаде, окаменел и сжал лапами кость, которую превратил в оружие.
