Иначе вовсе сгибнем. Ну и ныне — все силы на то, чтобы бабу словить. Расходитесь.
И Глава отвернулся к погасшему очагу, люто досадуя про себя на случившееся. Гнев выхода требовал. Вот только… на кого гневаться? Ежели они снова — дураки-дураками — и впрямь не виноваты! От этой мысли ярость только усугублялась и впервые Нэду в голову закралась шалая мысль: уж не засиделся ли он на скамье смотрителя крепости? По зубам ли служение? Ошибки сыплются одна за другой и все, как одна — роковые. Долго ли простоит Цитадель, если в воеводах у нее останется старый дурень?
После побега кровососки прошли сутки. Озбра и Дарен вернулись на следующий день ни с чем — распаренные, злые, уставшие, с заледеневшими от дыхания меховыми воротниками. Выученики, что вместе с наставниками прочесывали лес, тоже едва волочили ноги.
Ходящей и след простыл. Как сквозь землю провалилась! Путаные следы вывели погоню к еловым корбам. Удалось даже отыскать в мрачном подлеске место ночевки беглянки, но оттуда взять след уже не смогли. Проклятая словно по воздуху улетела.
С совета, на котором Нэд грозил вернувшимся из леса ратникам всеми карами, наставники расходились злые и молчаливые. Отчасти креффы осознавали правоту Главы, но при том осознавали и то, что упредить случившееся было невозможно. Оттого каждый был угрюм и невесел.
Ихтор направился прямиком в лекарскую. Тут было тепло, привычно пахло травами, а сквозь зазоры печной заслонки виднелись мерцающие отблески пламени. Целитель подкинул в печку поленьев и опустился на пол, остановившимся взором глядя на то, как огонь жадно лижет сухое дерево.
На душе у наставника лекарей царило смятение. Поразил его Нэд. Видать, правда стареет Глава, чует хитрый лис как земля из-под ног уходит. Растерянность он сегодня явил. Самодурство воевода Крепости являл часто. Взять хоть тот раз, когда за Айлишу выгнал Майрико с Клесхом. Или когда самого Ихтора с Днатосом грозился в кнуты отправить, что запрет его нарушили.
Сегодня же, можно сказать, пожурил по-отечески. Покричал-покричал, а толком никого не наказал. Лишь словами выдрал. Но что слова? Собака лает — ветер относит. Может, наконец, уразумел вину свою? Ведь, поверь он тогда Клесху, не подними парня на смех, скольких бед избежали бы… только Хранители ведают.
Одноглазый целитель глядел в огонь, но вместо пляски оранжевого пламени видел давнее прошлое…
Это был первый год, когда Ихтора приняли в креффат.
