Жнецы Страданий (СИ) — читать онлайн бесплатно полностью

Знания еще четыре года перенимать, ты покуда и сотой части не ведаешь.

Девушка в душе только ахнула — стало быть, наука ее вся впереди? И сердце сладко затрепетало от предвкушения. Скорей бы! До глубокой осени будущая целительница пропадала то на делянке, то в лесу близ Цитадели. Иногда даже казалось, будто сами травы узнают ее, льнут к рукам, ласкаясь. Ни колючий шиповник, ни злая крапива, ни острый осот не чинили ей боли, не оставляли ни царапин, ни волдырей, ни порезов.

В первую зиму своего послушания Айлиша училась делать настойки и целебные взвары.

Сколько раз тогда к ней приходили измученный перхотой Тамир или Лесана с безобразными кровоподтеками по телу… Не счесть. И хотя Майрико строго-настрого запрещала выученикам лекарствовать, Айлиша, на свой страх и риск, выносила под рубахой то склянку со снадобьем, то травки для отваров или припарок. И поймана ни разу не была.

А еще… еще крефф учила послушницу творить мази и притирки, от которых волосы становились нежнее шелка, а тело белее ландыша.

Умоешь лицо особым настоем, и кожа делается гладкой, чистой, едва не сияет.

Словно в подтверждение этих дум, луч скупого осеннего солнца упал на руку девушки, замечтавшейся над охапкой сушеных трав, и юная целительница впервые за долгое время заметила, как изменились ее ладони. Пропали мозоли и трещинки, не стало цыпок, с детства привычных и, будто бы уже въевшихся в кожу, а сами огрубевшие от деревенской работы длани, сделались мягкими, нежными, словно никогда не знали тяжкого труда — не держали ни мотыги, ни серпа, ни вил.

Как эта рука отличается от руки Лесаны! У той костяшки пальцев вечно сбиты, а от запястья до плеч вся кожа черна от синяков. Иной раз синяки темнеют даже на скулах. Про Тамира и говорить-то боязно.

Частенько, кидая вороватые взгляды на парня, когда тот снимал рубаху, Айлиша видела на его спине следы кнута. Но он ни словом не жаловался на наставника и никогда не попросил облегчить боль.

А сколько раз лекарка слышала, как по ночам Лесана украдкой всхлипывала, спрятав лицо в тощей подушке… Отчего она плакала? Девушка стеснялась спрашивать — раз не рассказывает, значит, не хочет.

Как тут подступишься? Оно ведь и так понятно — нелегко ей одной среди парней. Да и Клесх зол в учении, у него всякая вина виновата, спуску не дает. Оттого ли стала подруга молчаливой, угрюмой и взгляд по временам… такой колючий!

От этих мыслей больно ёкнуло сердце. Целительница забыла про травы и уставилась в пустоту.